После некоторых колебаний Марика присела на кушетку рядом с Кейтом. Она поступила так главным образом потому, что ноги держали её не очень уверенно, а во всём теле чувствовалась слабость. Ей было страшно. Но вовсе не оттого, что её история с несуществующими родственниками в сербском Нови-Саде оказалась такой уязвимой. Марика с самого начала понимала, что рано или поздно иммиграционные власти всерьёз заинтересуются ею, и их не удовлетворит та нехитрая сказка, которой сэр Генри потчевал своих знакомых, включая начальника полиции графства. Но представителей закона она не боялась: в конце концов, взамен старой сказки всегда можно сочинить новую. Да и что, собственно, ей могут сделать? Аж ничего! В самом крайнем случае придётся повозиться с получением вида на жительство, а тем временем сэр Генри официально удочерит её. Кстати сказать, он уже загорелся этой идеей.

    А вот довольно прозрачный намёк, явственно сквозивший в рассказе Кейта о событиях тридцатилетней давности, не на шутку испугал Марику. Слишком уж близко он подобрался к правде - к той правде, которая даже в самом кошмарном сне не приснится чиновникам из иммиграционной службы…

    И ещё упоминание о каких-то других людях. Очень влиятельных и очень любознательных - опасное сочетание качеств. «Кто ты на самом деле и откуда такая взялась…» Именно - такая . Марика уловила этот, казалось бы незначительный, нюанс в постановке вопроса: не «кто ты такая», а «откуда такая »…

    Кейт сидел, понурившись, и избегал глядеть на Марику.

    -  Расскажи мне об этих людях, - немного успокоившись, попросила она. - Кто они? Что им от меня нужно?

    -  Я… я не могу… - Кейт продолжал угрюмо глядеть себе под ноги. - Не могу сказать…

    -  Почему? Ты не доверяешь мне? - Марика положила руку ему на плечо и произнесла с нажимом: - Но если ты действительно любишь меня, то должен мне доверять.

    Кейт наконец поднял голову, пристально поглядел ей в глаза и грустно усмехнулся.

    -  Ну вот! Теперь уже ты заговорила о любви, - сказал он с горечью. - Всего лишь пару минут назад ты и слышать не хотела об этом, а когда припекло… Что ж это выходит - мне позволено любить тебя только тогда, когда тебе это выгодно?

    -  Я совсем не это имела в виду, Кейт. Я лишь хотела сказать…

    -  Я знаю, что ты хотела сказать. Глубина и искренность чувств определяют степень доверия к человеку. Но, если следовать такой логике, то доверие должно быть взаимным… как, собственно, и чувства. Не будем говорить о любви, возьмём нашу дружбу - надеюсь, хоть она-то взаимна. Значит, ты должна доверять мне в той же мере, как и я тебе. Ты требуешь от меня полного доверия, а раз так, то… - Кейт умолк на секунду, набираясь решительности. - Покажи, насколько ты сама доверяешь мне. Для начала, ты можешь сказать мне чистую правду о себе: кто ты и откуда ?

    Логика Кейта была неуязвимой. Марика даже растерялась. И в растерянности ляпнула первое, что пришло ей в голову:

    -  А почему это я должна начинать? Начни ты. В конце концов, ты же мужчина.

    Кейт смерил её долгим взглядом.

    -  Во-первых, - медленно проговорил он, - я уже начал. Теперь твой черёд. А во-вторых, ты, по крайней мере, знаешь, кто я и откуда, где живу, где родился, где учился, кто мои родители… Ну, так что?

    Марика молчала.