Ничего из найденного не беру, не мое оно, и, закончив по второму кругу изучать кабинет, выхожу в коридор и останавливаюсь там в раздумьях. Чем мне заняться вначале? Поисками Сэрвоя или же самим расследованием дела? Скорее всего, это все взаимосвязано, но действовать сейчас придется все же по-разному.

Впрочем, а что мне мешает все-таки совместить? Правильно, ничего. И я знаю, с чего начну, раз все равно в отделении стражи.

— Где можно найти целителей? — спрашиваю у первого встреченного служащего стражи.

— Вам туда, господин констебль, — ответил он и махнул рукой, указывая направление.

Не совсем то, на что я рассчитывал, но сойдет. Меньше минуты пути, еще несколько уточнений маршрута, и я добрался до лазарета. Может, и стоило найти Гархата, чтобы он меня провел, но справился и так, пусть занимается пока своими делами.

— Есть кто? — громко спрашиваю, открыв дверь и проходя в довольно большое помещение с десятком пустых коек.

— Кого там принесло? — донесся не особо дружелюбный мужской голос из дальнего конца помещения, отгороженного ширмой.

— Мне сказали, что тут я могу узнать результаты осмотра тел убитых.

— Верно сказали, — ответили мне с тяжелым вздохом. — Полагаю, вы прибывший к нам столичный констебль?

— Да, — отвечаю, идя на голос.

— Отчет еще вчера был готов. Но Сэрвоя нет, кому его отдавать, я не знаю. А сам ко мне никто не пришел. Думал завтра нести его капитану, пусть он дальше решает, что с ним делать, — пожаловался все тот же голос.

Заглядываю за ширму и вижу там этакий небольшой кабинет и сидящего за столом мужчину лет сорока. Выглядит он устало, иначе и не сказать. Что даже как-то удивительно для целителя, обычно они из-за своих способностей почти всегда выглядят бодрячком. Настолько плохой целитель или настолько устал?

— Вы единственный тут целитель?

— Нет. Есть еще, просто сейчас они заняты, и я остался один, — ответил он, снова тяжело вздохнув.

— А что случилось? Куда их отправили?

— Да ничего такого, их послали на помощь нашим констеблям в других городах. Там что-то произошло, я не особо знаю, и их отправили туда. Вы проходите, садитесь, — кивнул он на кушетку в углу кабинета. — Никто же не знал, что у нас произойдет вот такое. Так бы я и один со всем спокойно справился.

— Расскажите вкратце, что вы выяснили, — прошу его, садясь на кушетку.

— На самом деле, ничего, что может вам помочь. Наши предположения, выдвинутые еще после первичного осмотра, подтвердились — расчленяли людей живьем. Все они умерли от потери крови и болевого шока. Расчленяли чем-то длинным и острым. Скорее всего, каким-то ножом. Не топором или мечом. Тот, кто делал это, был силен, все проделано буквально за несколько ударов по каждой конечности.

— Вы хотите сказать, что их отрубили ножом за несколько ударов?

— Понимаю, что звучит слабо похоже на правду, но да, к такому выводу я пришел.

— Это не мог быть все-таки какой-то топор или еще что-то?

— Не думаю, следы были бы немного иными. Видел я их и отличить могу. Если это был и не нож, то оружие с лезвием, очень похожим на него.

— Что-то еще примечательное в жертвах есть? Почему именно они?

— Я ничего такого не нашел, обычные люди. Причем самые разные. Никакого определенного сходства между ними я не заметил. Разве что мужчин больше, чем женщин. Но, возможно, причина этому в том, что мужчин на улицах города после захода солнца больше, чем женщин.

— Могла это сделать какая-то тварь Грани?

— Возможно. Но тварь должна быть необычной, такое клыками и когтями не проделать.