С этими словами она села к спинету и запела. Впервые ее голос пробудил эхо в старом замке; прекрасный резонанс его высоких холодных стен
увлек Консуэло. Ее голос, давно молчавший, - молчавший с того самого вечера, когда она пела в Сан-Самуэле, а затем упала без чувств от
изнеможения и горя, - не только не пострадал от мук и волнений, но стал еще прекраснее, еще удивительнее, еще задушевнее. Амелия была восхищена
и вместе с тем потрясена: она поняла наконец, что не имеет ни малейшего представления о музыке и что вообще вряд ли когда-либо чему-нибудь
научится. Вдруг перед молодыми девушками появилось бледное, задумчивое лицо Альберта. Все время, пока продолжалось пение, он, удивленный и
растроганный, неподвижно стоял посреди комнаты. Только окончив петь, Консуэло заметила его и немного испугалась. Но Альберт, став перед ней на
оба колена и устремив на нее свои большие черные глаза, полные слез, воскликнул по-испански, без малейшего немецкого акцента:
- О Консуэло! Консуэло! Наконец-то я нашел тебя!
- Консуэло! - воскликнула девушка, недоумевая и тоже по-испански. Отчего вы так называете меня, граф?
- Я зову тебя Утешением, - продолжал Альберт все по-испански, - потому что мне в моей печальной жизни было обещано утешение, а ты и есть то
утешение, которое господь наконец посылает мне, одинокому и несчастному. - Я никогда не думала, - заговорила Амелия, сдерживая гнев, - чтобы
музыка могла оказать такое магическое действие на моего дорогого кузена. Голос Нины создан, чтобы творить чудеса, это правда, но я не могу не
заметить вам обоим, что было бы учтивее по отношению ко мне, да и вообще приличнее, говорить на языке, мне понятном.
Альберт, казалось, не слышал ни единого слова из всего, сказанного его невестой. Он продолжал стоять на коленях, глядя на Консуэло с
невыразимым удивлением и восторгом, все повторяя растроганным голосом:
- Консуэло! Консуэло!
- Как он вас называет? - с запальчивостью спросила молодая баронесса свою подругу.
- Он просит меня спеть испанский романс, которого я не знаю, - в страшном смущении ответила Консуэло. - Но, мне кажется, нам нужно
покончить с пением, - продолжала она, - видимо, музыка слишком волнует сегодня графа.
И она встала, собираясь уйти.
- Консуэло! - повторил Альберт по-испански. - Если ты покинешь меня, моей жизни конец, и я не захочу более возвращаться на землю!
С этими словами он упал без чувств у ее ног; перепуганные девушки позвали слуг, чтобы унести его и оказать ему помощь.
Глава 32
Графа Альберта уложили осторожно на кровать, и в то время как двое слуг, переносивших его, бросились искать один - капеллана, являвшегося
как бы домашним врачом, а другой - графа Христиана, приказавшего раз навсегда предупреждать его о малейшем недомогании сына, обе молодые девушки
- Амелия и Консуэло - принялись разыскивать канониссу. Но прежде чем кто-либо из этих лиц успел прийти к больному, - а они сделали это не теряя
ни минуты, - Альберт уже исчез. Дверь его спальни была открыта, постель едва смята, - его отдых, по-видимому, продолжался не более минуты, все в
комнате находилось в обычном порядке. Его искали всюду и, как всегда бывало в подобных случаях, нигде не нашли. Тогда вся семья впала в мрачную
покорность, о которой Амелия рассказывала Консуэло, и все стали ждать в молчаливом страхе (вошло уже в привычку его не выказывать), трепеща и
надеясь, возвращения этого необыкновенного молодого человека. |