Все, о чем я вас прошу, это пассивно подчиняться и ни о
чем не рассуждать. Можете ли вы отдаться на волю своего сердца и сосредоточить в нем свою жизнь?
- О, как мне хорошо, когда я слушаю вас! - отвечал Альберт. - Говорите, говорите еще и еще... Моя душа - в ваших руках. Кто бы вы ни были,
держите ее и не выпускайте, ибо она пойдет стучаться в двери вечности и разобьется о них. Скажите мне, кто вы, скажите скорей; если я сразу не
пойму - объясните мне, а то я, помимо своей воли, пытаюсь узнать вас, и это меня волнует.
- Я - Консуэло, - ответила девушка, - и вы это знаете, раз вы инстинктивно говорите со мной на языке, который из всех вас окружающих
понимаю лишь я одна. Я друг, которого вы давно ждете и уже однажды узнали во время пения. С того дня вы покинули свою семью и скрываетесь здесь,
и с этой же минуты я ищу вас. Вы несколько раз звали меня через Зденко, но он, исполняя лишь отчасти ваши приказания, не хотел вести меня к вам.
Я добралась до вас, преодолев тысячи опасностей...
- Но, не пожелай этого Зденко, вы не смогли бы прийти сюда, - прервал ее Альберт, с трудом приподнимая голову над столом. - Вы - мечта, я
это хорошо знаю, и все, что я слышу, - игра моего воображения... О господи, ты убаюкиваешь меня обманчивыми радостями, но внезапно я сам начинаю
сознавать беспорядочность, несообразность своих мечтаний. Тогда я снова оказываюсь один, один во всем мире, со своим отчаянием, со своим
безумием... О Консуэло! Консуэло! Мечта блаженная и губительная! Где же существо, носящее твое имя и временами принимающее твой образ? Нет! Ты
существуешь только в моем воображении, ты - создание моего бреда... Альберт снова склонил голову на руки, становившиеся все напряженнее и
холоднее...
Консуэло видела, что ему грозит летаргия, но, будучи сама совершенно измучена и близка к обмороку, боялась, что не сможет предотвратить ее.
Она попробовала отогреть руки Альберта в своих, но ее руки были почти так же безжизненны, как и его.
- Господи, - в отчаянии проговорила она слабым голосом, - помоги двум несчастным, которые почти не в силах поддержать друг друга!
Сама еле живая, взаперти с умирающим, она ниоткуда и ни от кого, кроме Зденко, не могла ждать помощи, а его возвращение казалось ей более
страшным, чем желательным.
Ее молитва неожиданно взволновала Альберта.
- Кто-то молится подле меня, - проговорил он, приподнимая свою отяжелевшую голову. - Я не один! О нет, я не один! - прибавил он, смотря на
руку Консуэло, сжимавшую его руку. - Рука помощи, таинственное сострадание, человеческое, братское сочувствие! Ты делаешь мою агонию сладостной
и наполняешь мое сердце благодарностью!
Альберт прижался своими ледяными губами к руке Консуэло и замер... Поцелуй этот, задев целомудрие девушки, вернул ее к жизни. Все же она не
решилась отнять руку у несчастного и, борясь со смущением и изнеможением, еле держась на ногах, вынуждена была опереться на Альберта и положить
другую руку ему на плечо.
- Я чувствую, что оживаю, - проговорил Альберт через несколько минут.
- Мне кажется, что я в материнских объятиях... Тетушка Венцеслава, если это вы подле меня, простите, что я забыл вас, отца, всю семью, - до
того забыл, что самые ваши имена едва не исчезли из моей памяти. Я вернусь к вам, не покидайте меня! Но отдайте мне Консуэло, Консуэло - ту,
которую я ждал так долго и которую наконец нашел. |