Изменить размер шрифта - +
Я еще не чувствую в себе достаточно сил, чтобы выносить зрелище их

солнца и их безумия. Мне надо еще созерцать тебя, слушать твой голос. Притом я никогда еще не покидал так внезапно, без долгого раздумья, свое

убежище - убежище и ужасное и благодетельное для меня, страшное и спасительное место искупления, куда я бегу без оглядки, где прячусь с дикой

радостью и откуда ухожу всегда, испытывая сомнения слишком обоснованные и сожаления слишком длительные. Ты и не подозреваешь, Консуэло, какими

крепкими узами прикован я к этой добровольной темнице. Ты не знаешь, что здесь я оставляю свое "я", настоящего Альберта, который и не выходит

отсюда; это "я" всегда находится тут, и призрак его зовет и преследует меня, когда я бываю в каком-либо другом месте. Здесь моя совесть, моя

вера, мой свет - словом, вся моя действительная жизнь. Сюда я приношу с собой отчаяние, страх, безумие; часто они нападают на меня и вступают со

мной в ожесточенную борьбу. Но, видишь, там, вот за этой дверью, находится святилище, где я побеждаю их и обновляюсь душой. Туда вхожу я

оскверненный, со смятенною душой, а выхожу оттуда очищенный; и никто не знает, ценою каких пыток я покупаю терпение и покорность. Не вырывай

меня отсюда, Консуэло! Позволь мне уйти медленными шагами, сотворив молитву.
     - Войдем туда и помолимся вместе! - сказала Консуэло. - А потом уйдем. Время бежит, и, быть может, уж близок рассвет. Надо, чтобы никто не

знал дороги, ведущей отсюда в замок, надо, чтобы никто не видел нашего возвращения; надо, пожалуй, чтобы нас не видели возвращающимися вместе,

потому что я не хочу выдавать тайну вашего убежища, Альберт, а пока никто ничего не подозревает о моем открытии. Я не хочу, чтобы меня

допрашивали, не хочу лгать. Пусть у меня будет право почтительно молчать перед вашими родными. Пусть они думают, что мои обещания были не чем

иным, как предчувствием, мечтою. А увидев нас возвращающимися вместе, они могут в моей сдержанности усмотреть злую волю; и хотя для вас,

Альберт, я готова пренебречь всем, я не хотела бы без надобности лишаться доверия и дружбы вашей семьи. Поспешим же! Я изнемогаю от усталости и

если еще пробуду здесь, то, пожалуй, утрачу и последние силы, необходимые мне для обратного пути. Помолимся же и пойдем!
     - Ты изнемогаешь от усталости! Так отдохни же здесь, моя любимая! Спи, я благоговейно буду охранять твой сон, а если мое присутствие

беспокоит тебя, запри меня в соседнем гроте. Железная дверь будет между нами, и пока ты меня не позовешь, я буду молиться за тебя в моей церкви.
     - А в то время как вы будете молиться, я же - предаваться отдыху, ваш отец будет переживать мучительные часы. Я видела однажды, как он,

стоя ослабевшими коленями на каменном полу своей молельни, согбенный от старости и горя, бледный, недвижимый, казалось, ждал только вести о

вашей смерти, чтобы испустить дух. А ваша бедная тетушка будет метаться, как в жару, перебираясь с башни на башню и тщетно высматривая вас на

горных тропинках. И сегодня в замке все опять сойдутся утром и разойдутся вечером в отчаянии и смертельной тоске. Альберт, вы, видимо, не любите

ваших родных, раз так безжалостно, без угрызений совести, можете заставлять их томиться и страдать.
     - Консуэло! Консуэло! - воскликнул Альберт, казалось пробуждаясь от сна. - Не говори, не говори этого! Ты терзаешь мое сердце. Какое же

преступление совершил я? Какие причинил бедствия? Почему они так тревожатся? Сколько же часов протекло с тех пор, как я ушел от них?
     - Вы спрашиваете, сколько часов! Спросите лучше, сколько дней, сколько ночей, - чуть ли не сколько недель!
     - Дней, ночей?! Молчите, Консуэло, не говорите мне о моем несчастье!
     Я знал, что утрачиваю здесь представление о времени, знал, что происходящее на поверхности земли не доходит до этой гробницы.
Быстрый переход