Изменить размер шрифта - +
Старик имел обыкновение вставать рано и после легкой вкусной закуски

прогуливался с требником в руках по своим садам и оранжереям, оглядывая растения, а потом шел немножко вздремнуть перед более плотным холодным

завтраком.
     - Наша путешественница чувствует себя хорошо, - объявил каноник своим юным гостям, как только они появились. - Я послал Андреаса

приготовить ей завтрак. Она выразила большую признательность за наше внимание, и поскольку она собирается сегодня ехать в Вену (признаюсь,

вопреки всякому благоразумию), то просит вас навестить ее, чтобы вознаградить за вашу сердечную заботу. Итак, дети мои, скорее завтракайте и

отправляйтесь туда. Наверное, она готовит вам какой-нибудь хороший подарок.
     - Мы будем завтракать столько времени, сколько вы пожелаете, господин каноник, - ответила Консуэло, - но к больной не пойдем: мы ей больше

не нужны, а в подарках ее не нуждаемся.
     - Удивительное дитя! - сказал восхищенный каноник. - Твое романтическое бескорыстие, твое восторженное великодушие до того покорили мое

сердце, что я никогда, кажется, не в силах буду расстаться с тобой! Консуэло улыбнулась, и они сели за стол. Завтрак был превосходный и тянулся

добрых два часа. Но десерт оказался таким, какого никак не ожидал каноник.
     - Ваше преподобие, - доложил Андреас, появляясь в дверях, - пришла тетушка Берта из соседнего кабака и принесла вам от роженицы большую

корзину.
     - Это серебро, которое я ей посылал. Примите его, Андреас, это ваше дело. Значит, дама решительно уезжает?
     - Она уже уехала, ваше преподобие.
     - Уже! Да она сумасшедшая! Эта сумасбродка хочет убить себя!
     - Нет, господин каноник, - сказала Консуэло, - она не хочет и не убьет себя.
     - Ну, Андреас, что вы стоите с таким торжественным видом? - обратился каноник к лакею.
     - Дело в том, ваше преподобие, что тетушка Берта не отдает мне корзину. Она говорит, что передаст ее только вам; ей надо что-то вам

сказать. - Это щепетильность или жеманство со стороны доверенного лица. Впустите ее, и покончим с этим.
     Старуху ввели. Сделав несколько глубоких реверансов, она поставила на стол большую корзину, прикрытую кисеей. Каноник повернулся к Берте, а

Консуэло торопливо протянула к корзине руку. Немного приподняв кисею, Консуэло поспешно опустила ее и тихо сказала Иосифу:
     - Вот чего я ожидала, вот для чего я осталась! О да! Я была уверена:
     Корилла должна была так поступить!
     Иосиф, не успевший еще разглядеть, что было в корзине, с удивлением смотрел на свою спутницу.
     - Итак, тетушка Берта, вы принесли мне вещи, которые я одолжил вашей постоялице? Прекрасно! Прекрасно! Я и не беспокоился о них, и мне

незачем проверять, все ли цело.
     - Ваше преподобие, - ответила старуха, - моя служанка все принесла, все передала вашим служителям, и все действительно в целости; на этот

счет я вполне спокойна. Но меня заставили поклясться, что эту корзину я передам только вам в руки, а что в ней находится, вы знаете так же, как

и я.
     - Пусть меня повесят, если это мне известно, - проговорил каноник, небрежно протягивая руку к корзине, но рука его тотчас застыла, словно

парализованная, а рот так и остался полуоткрытым от удивления, когда покрывало как бы само собой зашевелилось, сдвинулось и оттуда показалась

крошечная детская ручонка, инстинктивно порывавшаяся схватить палец каноника.
Быстрый переход