Старик имел обыкновение вставать рано и после легкой вкусной закуски
прогуливался с требником в руках по своим садам и оранжереям, оглядывая растения, а потом шел немножко вздремнуть перед более плотным холодным
завтраком.
- Наша путешественница чувствует себя хорошо, - объявил каноник своим юным гостям, как только они появились. - Я послал Андреаса
приготовить ей завтрак. Она выразила большую признательность за наше внимание, и поскольку она собирается сегодня ехать в Вену (признаюсь,
вопреки всякому благоразумию), то просит вас навестить ее, чтобы вознаградить за вашу сердечную заботу. Итак, дети мои, скорее завтракайте и
отправляйтесь туда. Наверное, она готовит вам какой-нибудь хороший подарок.
- Мы будем завтракать столько времени, сколько вы пожелаете, господин каноник, - ответила Консуэло, - но к больной не пойдем: мы ей больше
не нужны, а в подарках ее не нуждаемся.
- Удивительное дитя! - сказал восхищенный каноник. - Твое романтическое бескорыстие, твое восторженное великодушие до того покорили мое
сердце, что я никогда, кажется, не в силах буду расстаться с тобой! Консуэло улыбнулась, и они сели за стол. Завтрак был превосходный и тянулся
добрых два часа. Но десерт оказался таким, какого никак не ожидал каноник.
- Ваше преподобие, - доложил Андреас, появляясь в дверях, - пришла тетушка Берта из соседнего кабака и принесла вам от роженицы большую
корзину.
- Это серебро, которое я ей посылал. Примите его, Андреас, это ваше дело. Значит, дама решительно уезжает?
- Она уже уехала, ваше преподобие.
- Уже! Да она сумасшедшая! Эта сумасбродка хочет убить себя!
- Нет, господин каноник, - сказала Консуэло, - она не хочет и не убьет себя.
- Ну, Андреас, что вы стоите с таким торжественным видом? - обратился каноник к лакею.
- Дело в том, ваше преподобие, что тетушка Берта не отдает мне корзину. Она говорит, что передаст ее только вам; ей надо что-то вам
сказать. - Это щепетильность или жеманство со стороны доверенного лица. Впустите ее, и покончим с этим.
Старуху ввели. Сделав несколько глубоких реверансов, она поставила на стол большую корзину, прикрытую кисеей. Каноник повернулся к Берте, а
Консуэло торопливо протянула к корзине руку. Немного приподняв кисею, Консуэло поспешно опустила ее и тихо сказала Иосифу:
- Вот чего я ожидала, вот для чего я осталась! О да! Я была уверена:
Корилла должна была так поступить!
Иосиф, не успевший еще разглядеть, что было в корзине, с удивлением смотрел на свою спутницу.
- Итак, тетушка Берта, вы принесли мне вещи, которые я одолжил вашей постоялице? Прекрасно! Прекрасно! Я и не беспокоился о них, и мне
незачем проверять, все ли цело.
- Ваше преподобие, - ответила старуха, - моя служанка все принесла, все передала вашим служителям, и все действительно в целости; на этот
счет я вполне спокойна. Но меня заставили поклясться, что эту корзину я передам только вам в руки, а что в ней находится, вы знаете так же, как
и я.
- Пусть меня повесят, если это мне известно, - проговорил каноник, небрежно протягивая руку к корзине, но рука его тотчас застыла, словно
парализованная, а рот так и остался полуоткрытым от удивления, когда покрывало как бы само собой зашевелилось, сдвинулось и оттуда показалась
крошечная детская ручонка, инстинктивно порывавшаяся схватить палец каноника. |