|
Одни уверяют, что он опоздал на четверть часа, а другие - что король был в его руках и дорого заплатил за свою свободу. Подождем! Быть может, Тренк-грабитель уже не долго будет пользоваться такой славой и таким богатством. Говорят, ему грозит уголовный процесс, самые ужасные обвинения тяготеют над его головой, а императрица смертельно боится его; и говорят также, что те из его кроатов, которые не удосужились, как это принято, выйти в отставку, будут зачислены в регулярные войска и зажаты в кулак на прусский манер. Что касается его самого... я довольно печального мнения об ожидающем его при дворе приеме и наградах. - Ведь пандуры, говорят, спасли австрийскую корону? - Несомненно. От границ Турции до границ Франции они навели ужас, взяли приступом наиболее упорно защищавшиеся крепости, выиграли самые отчаянные битвы. Всегда первые в атаке, первые у укрепленных мостов, первые у брешей крепостей, они приводили в восхищение наших самых крупных генералов, а врагов обращали в бегство. Французы всюду отступали перед ними, да и сам великий Фридрих, говорят, побледнел, как простой смертный, от их воинственных криков. Нет таких быстрых рек, непроходимых лесов, тинистых болот, отвесных скал, того града пуль и моря пламени, которых не преодолели бы они во всякие часы ночи, в самые суровые времена года. Да! Поистине, скорее они спасли корону Марии-Терезии, чем старая военная тактика всех наших генералов и все хитрости наших дипломатов. - В таком случае их преступления останутся безнаказанными и их грабежи будут санкционированы. - Наоборот, возможно, они будут чрезмерно наказаны. - Трудно отделаться от людей, оказавших подобные услуги. - Простите, - ядовито заметил каноник, - когда больше в них не нуждаются... - Но разве им не было дозволено производить любые насилия как во владениях империи, так и во владениях союзников? - Конечно, им все было дозволено, поскольку они были необходимы. - А теперь? - А теперь, когда в них нет больше необходимости, им ставят в вину то, что раньше было дозволено. - А где душевное величие Марии-Терезии? - Они оскверняли храмы! - Понимаю, господин каноник: Тренк погиб! - Тес! Об этом можно говорить только шепотом. - Видела пандуров? - громко спросил запыхавшийся Иосиф, входя в комнату. - Без особенного удовольствия, - ответила Консуэло. - Ну, а ты их не узнала? - Да я вижу их впервые. - Нет, Консуэло, не в первый раз ты их видишь. Мы уже встречали их в Богемском Лесу. - Слава богу, насколько помнится, ни одного из них я не встречала. - Значит, ты забыла сарай, где мы провели ночь на сене и вдруг заметили человек десять-двенадцать, спавших вокруг нас? Тут Консуэло вспомнила ночь, проведенную в сарае, и встречу с этими свирепыми людьми, которых она тогда, так же как Иосиф, приняла за контрабандистов. Но иные волнения, которых она не разделяла и о которых даже не догадывалась, запечатлели в памяти Иосифа все обстоятельства той грозовой ночи. - Так вот, эти мнимые контрабандисты, не заметившие нашего присутствия и покинувшие сарай до рассвета со своими мешками и тяжелыми узлами, и были пандуры, - сказал Иосиф. |
