На земле у ног Робарза лежал топор с обагренным лезвием. В стороне от изувеченного тела стоял мужчина с продуктовым пакетом на голове. В пакете красовались две прорези для глаз, под ними была нарисована огромная улыбка.

Но как такое возможно? Фил ведь разорвал пакет.

Может быть, таких наборов начинающего маньяка было больше. Может, они были разбросаны по лабиринту и только и ждали, чтобы их подобрали и использовали.

Крейг уразумел все это, увидел, обдумал, обработал за считаные секунды, после чего бросился вперед, и Фил – тоже. Оба действовали инстинктивно, чтобы усмирить мужчину, прежде чем он успеет наклониться и снова поднять топор. Фил, более быстрый и ловкий, отбежал в сторону и движением, подсмотренным, должно быть, в боевиках или сериалах о полицейских, схватил мужчину сперва за одну, затем за другую руку, заломив их ему за спину. Мужчина, казалось, не собирался сопротивляться и покорно шел рядом, но Крейг на всякий случай ударил его кулаком в живот и сорвал пакет с его головы, глядя в ужасающе знакомое лицо.

Лицо Остина Мэтьюза.

38

Следующие несколько часов прошли как в тумане. Хоть все телефоны и конфисковал Патов, кто-то каким-то образом вызвал полицию. Кампус и парковку озаряли красно-синие отсветы от мигалок патрульных машин, стянувшихся к «КомПроду». К тому времени как ошеломленные Крейг, Фил и Элейн выбрались из лабиринта, толкая перед собой безвольно вышагивающего Мэтьюза, половина участников ретрита сбилась в растерянную кучу сбоку от входа. Дейзи Чанг по-прежнему была обнажена по пояс. На лицах нескольких мужчин расцветали свежие синяки и ушибы.

Крейг вернулся домой почти в два часа ночи. Энджи спала, но звук открывающейся двери разбудил ее, и она встретила его в гостиной с бейсбольной битой в руке. Увидев, что блудный муж вернулся, она облегченно отложила ее и заключила его в объятия.

– Я думала, это снова Патов, – сказала она. – Он приходил сказать, что утащил тебя в очередной идиотский ретрит. Что тебя не будет еще пару дней.

Несмотря на усталость, Крейг объяснил, что произошло, периодически оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что Дилан не встал и не слушает, и Энджи покачала головой, не вполне готовая, очевидно, принять его слова за чистую монету.

– Остин Мэтьюз? Зарубил кого-то топором? – переспросила она.

– Клянусь, так и было.

– Бог ты мой.

Крейг глубоко вздохнул.

– Мне интересно, конец ли это. Патова нигде не было. Надеюсь, он просто… скрылся.

– Это маловероятно, – отметила она. – Он руководит крупной консалтинговой фирмой с серьезной репутацией и именитыми клиентами. Инцидент, может, и заляпает его доселе безупречное реноме, но ни в коем случае не сломит его. Кроме того, разве не ты говорил, что ему подобный исход на руку? В том, что произошло, его не обвинят, уверена. Он все это еще обыграет в свою пользу.

Крейг вздохнул.

– Да, ты права.

Энджи обняла его, прижалась к нему щекой.

– Уже поздно. Ты устал. Иди спать.

– Да, неплохо было бы отдохнуть, – признал он.

– Ну так ступай.

Будильник разбудил его в шесть. День будний, а значит, пора на работу…

– Ты ведь даже еще не оправился толком, – пыталась вразумить его Энджи. – Можешь никуда не рыпаться. Черт, да ты ведь весь сегодняшний день должен быть в этом дурацком ретрите!

Но Крейг все равно не отклонился от распорядка.

Убийство Робарза и арест Мэтьюза были главной темой местных утренних выпусков новостей. Крейг переключался между Эн-би-си и Эй-би-си, Си-би-эс и «Фокс», поражаясь тому, как «БФГ» и «КомПрод» скрыли от прессы все, кроме краткой сути инцидента.