Она развернулась на каблуках и уже поставила обутую в высокий ботинок ногу на аппарель, когда спину согрел уважительно-насмешливый голос Пита Старки:

– Прощайте же, прекрасная жестокость!

Пришлось обернуться и приподнять брови в немом вопросе.

– Шекспир, «Двенадцатая ночь», – удивлению Пита не было предела. – Ты чего?

– Опять Шекспир! – пробормотала Лана, и решительно двинулась вглубь корабля.

Глава 11

Жизненный опыт приучил Лану Дитц к тому, что, если некое понятие, предмет или явление мелькают в поле её зрения с завидной регулярностью, это неспроста. И то, что на протяжении вот уже нескольких дней она постоянно спотыкается о слово «Шекспир», требовало самого серьёзного внимания. Внимания – и действий. Вполне определённых, хоть и нежелательных с точки зрения привыкшей к самостоятельности хозяйки агентства.

Тянуть было никак нельзя – «Хвост Трубой» уже вошел внутрь сферы действия боевых станций Большого Шанхая. Пришлось, правда, притормозить: «водяные конвои», таскавшие ледяные глыбы из астероидного пояса, пользовались непререкаемым приоритетом. Тем лучше… и Лана, вздохнув, ткнула первый номер в списке контактов, привычно добавив к нему комбинацию, соответствующую текущей дате и времени суток на строго определённой планете.

Ответа пришлось ждать довольно долго. А когда абонент наконец проявился на внутренней поверхности сферы отражения, Лана с трудом подавила улыбку, хитрую и виноватую одновременно: след помады на шее и застегнутая не на ту пуговицу рубашка полковника Горовица говорили сами за себя.

– Результат?! – неприветливо рыкнул полковник, которого, похоже, её вызов оторвал от занятия, куда более интересного, чем любые результаты.

– Вопрос, сэр. Точнее, два.

– Ну?

– Как понравился людям майора Кренкеля приём, оказанный им на Большом Шанхае?

Горовиц на глазах подобрел, недовольный прерванным процессом герой-любовник уступил место отцу-командиру.

– Профессионалам понравился. Мужчины в ярости, конечно. Чем ты нафаршировала свой офис?

– Не ваше дело.

– Верно, – легко согласился полковник, – не моё. Кстати, молодец: из всех экзаменуемых только ты сообразила, что, до получения официального приказа о передаче полномочий, Кренкелю ты можешь не сообщать даже местное время. Так что – примите мои поздравления, третий лейтенант.

– Угу, – новость, которая ещё неделю назад привела бы Лану в восторг, сейчас не вызывала никаких эмоций. Мгновенно уловивший её настроение Горовиц оценивающе прищурился. – Второй вопрос. К чёрту игры с подвесом, шутка удалась, не спорю. Кто приказал Бернадетт Шенуа ПРИСТРЕЛИТЬ Риса Хаузера? Вы?

– Докладывай, – буркнул шеф по кадрам разведки Галактического Легиона, мгновенно меняя ипостась ироничного начальника на усталого и озабоченного Дедулю.

Доклад занял не так уж много времени, но Горовицу его хватило, чтобы добраться до своего кабинета и вызвать заместителя. Кренкель улыбнулся вполне дружелюбно (это выражение совершенно не шло его физиономии) и скромно занял кресло чуть позади полковника.

– Выводы? – негромко, веско произнес Горовиц, когда Лана замолчала.

– Думаю, надо лететь на Шекспир и смотреть глазами. Хотя, конечно, это только предположения, стрельба в тумане навскидку.

– Твои предположения редко бывают ошибочными, – процедил Дедуля. Он, наконец, заметил беспорядок в своей одежде, и сейчас перестегивал пуговицы резкими, рваными движениями – верный признак того, что голова настолько занята, что почти не контролирует руки.