Сразу три желтых антиграва беспорядочно метались над крышей серого сильно разрушенного здания, поливая огнем рой «стрекоз». В каждой машине сидело по четыре человека: один за штурвалом, остальные трое беспрестанно стреляли через открытые окна, делая перерыв только для того, чтобы перезарядить оружие. Попыток атаковать со стороны «стрекоз» я не видел. Псевдонасекомые пассивно кружились на высоте пятидесяти метров, стойко перенося потери.

После недолгого наблюдения я разумно предположил, что в такси сидят наши солдаты и на них распространяется индульгенция, оптом выданная всем гражданам Солнечной Системы, поэтому «стрекозы» их и не трогают. Но почему тогда мои соотечественники с таким энтузиазмом палят по столь милым моему сердцу монстрам? Делать им, что ли, нечего? Почему допускается подобный вандализм по отношению к казенному имуществу? Ответ был прост и очевиден. Вероятно, мы окончательно победили кохонов и поступил приказ на ликвидацию ставшего ненужным оружия. Эта приятная мысль воодушевила меня, и мне захотелось поскорее присоединиться к охотникам. Стрельба по беззащитным тварям не входила в сферу моих интересов, а вот выпить водки за нашу победу нужно было срочно.

Осторожной рысью я двинулся к месту побоища.

Меня обогнала группа четвероруких человекообразных. Довольно крупное подразделение в составе дюжины особей. Они взрыкивали и подпрыгивали на ходу.

Некоторые лупили себя в грудь нереально большими кулачищами. Звук получался такой, будто бригада портовых грузчиков била пустыми пивными кружками по деревянным столам. Дабы меня случайно не перепутали с воинственными мутантами, я предпочел залечь на аккуратно подстриженном газончике и подождать, чем же все закончится.

При появлении четвероруких двигатели антигравов зажужжали бодрее и интенсивность выстрелов резко возросла. Я видел, как пассажиры такси очень трудолюбиво активируют гранаты и, не особо целясь, швыряют их вниз, на головы мутантам. Грохот от отдельных взрывов на несколько минут слился в непрерывный гул. Потом стало тише, и я неторопливо двинулся к перекрестку. Спешить в подобных ситуациях не стоило. С высоты меня сложно отличить от местного военного или даже от мутанта. В запарке какой-нибудь излишне ретивый деятель обязательно бросит в мою сторону осколочную гранату. И ведь не пожадничает, гад. Бросит, даже если она будет у него последней.

Учитывая данное обстоятельство, я с предельной осторожностью выглянул из-за угла. Перед моим любопытным носом немедленно сверкнул толстый лазерный луч. Тротуарная плитка под ногами взорвалась, каменное крошево больно расцарапало лицо. Я прыгнул назад раньше, чем понял, что стреляли именно в меня. Похоже, что в такси сидел как минимум один профессиональный стрелок. Может быть, даже киборг-охотник или робот. Любые шутки с ним могли закончиться очень грустно. Решив не рисковать, я обошел полуразрушенный дом, прополз на брюхе по сточной канаве и добрался до помойки. Воняло от нее ужасно, зато возможностей «слиться с местностью» среди мусорных куч было больше, чем где-либо еще. Я накрыл голову рваным полиэтиленовым пакетиком и продолжил наблюдение.

То, что я увидел, меньше всего напоминало сафари или геноцид несчастных животных. Все-таки это был бой, и нападающей стороной были мутанты. Как и в любом сражении, здесь имел место некий ценный объект, который одни хотели отнять у других. С тех пор как первые мартышки не поделили доисторический банан, принципиально ничего не изменилось. Только средства уничтожения стали значительно совершеннее, а ценности бессмысленней. И здесь, как это обычно заведено в подобных случаях, одни владели и защищали, а другие вожделели и нападали. Нападали мутанты. Объектом штурма служило большое круглое здание. Этакий трехэтажный цилиндр с плоской крышей. В мирные довоенные времена его фасад был полностью застеклен, и теперь, когда все витрины разбились, здание походило на несколько гигантских бетонных блинов, нанизанных на огромный столб.