В Бриарей можно было попасть и через метро, но отец и сын во избежание лишних пересудов взяли аэр, включенный в опознавательную систему местной транс­портной сети, и Ставр мог оценить пейзаж вокруг ком­плекса и само здание — гигантский километровый купол из чешуйчатого материала, напоминающего панцирь че­репахи.

В зал управления они не пошли, а свернули в недра комплекса, предъявив инку охраны сертификат допуска. Опустились на нижний горизонт здания и вошли в мало­приметную дверь с надписью: «Аварийный выход».

Открывшееся помещение было невелико и напоминало персональную зону контроля на базе контрразведчиков, да и функции выполняла эта зона аналогичные, разве что область контроля была иной. Аппаратура этого «второго центра» позволяла считывать любую информацию, по­ступающую в Бриарей со всех сторон, синтезировать и анализировать ее и давать карты прогноза поведения Солнца для нужд «контр-2». Но это не было единствен­ной функцией центра-2, он мог проследить за переме­щением любого аппарата в окрестностях Солнца или вы­явить его характеристики, портовую принадлежность и параметры перевозимого груза, а также заглянуть глубоко в недра Солнца для выяснения происходящих там процес­сов.

Ставр с отцом устроились в мидель-креслах. Вклю­чившееся инк-сопровождение дало им грандиозную па­нораму кипящего Солнца, и оба некоторое время просто рассматривали сердитый лик дневного светила, прежде чем войти в поле необходимой системы расчета и опоз­навания.

Инк выдал им данные по зафиксированным «узлам сфинктуры» — районам солнечной поверхности, где реги­стрировались отклонения от нормальных состояний фото­сферы. Узлов было около тридцати, и предстояло изучить их поведение, чтобы отобрать два-три для детального ана­лиза.

Ставру делать это было легче, он имел соответствую­щее образование, подготовку и опыт ученого-физика, но Прохор владел более широким спектром интуиции и ори­ентировался в космосе свободно, поэтому к концу рабо­ты — через три часа с лишним — они сравнили выводы и остались довольны друг другом: оба отметили одни и те же районы Солнца с уровнем сильного локального загряз­нения. Таких районов набралось четыре, но после недол­гих сравнений и анализа Панкратовы остановили выбор на двух и дали инку задание сосредоточить внимание на них.

— Если база эмиссара не торчит в одном из подозре­ваемых окон,— сказал Ставр отцу после возвращения на базу,— я съем собственный глаз.

— Если мы там ничего не найдем,— в тон сыну от­ветил Прохор,— я съем твой второй глаз. Но, думаю, до этого не дойдет. Во-первых, в отмеченных нами рай­онах рыщут чужанские «дредноуты». Что они там ищут? Нечего им делать в Солнце, кроме как дожидаться ко­манды хозяина.

— Ты думаешь, ФАГ закодировал и чужан?!

— Кто знает его возможности? Факт налицо — чужан­ские спейсеры плавают в фотосфере Солнца. Во-вторых, температура экзосферы в этих местах намного ниже, чем в других, что говорит о колоссальном поглощении энергии. В-третьих, там собираются солнечные «улитки», в которых ксенологи подозревают зачатки разума.

— Это все не главные признаки. Эмиссар должен управлять деятельностью своих помощников и всех формирований в Системе, то есть иметь собственную сеть связи и контроля. Почему же мы ничего не слы­шим?

— Этого я не знаю. Ты физик, ты и решай. Может быть, он использует иные принципы связи, какие-нибудь высшие вибрации поля Сил, например, а не электромаг­нитный диапазон.

- Я подумал об этом, но это еще надо доказать.