— Смотри, что это? Похоже, кто-то бурил почву. Ставр оглянулся. Девушка разглядывала аккуратную гладкую воронку в виде конуса, разрезавшую желоб. Ка­залось, воронка эта, как и желоб,— творение рук челове­ка, настолько она была геометрически совершенна.

— Димпл-кратер. Когда метеорит сюда свалился, от со­трясения обрушился весь свод лавовой трубы, оттого желоб получился таким ровным.

Видана прикусила губу, перепрыгнула кратер и удали­лась по коростообразным наростам почвы метров на сто.

Как и на Ставре, на ней был «бумеранг», открывавший голову и руки, так что казалось, гуляли они по земному парку в обыкновенных униках.

Край Солнца с отчетливо видимыми крыльями проту­беранцев освещал вершины близкой горной гряды, превра­щая их в прозрачно-рубиновые силуэты, и даже здесь, за линией терминатора, свет Солнца был так ярок, что ло­жился на костюмы, лица, ладони жидкой пленкой огня. Если бы не инк «бумеранга», регулирующий яркость по­ступающего к глазам света, на Солнце невозможно было бы смотреть.

Ставр понимал, что Видана жаждет узнать о разговоре с Пайолом Тотом, однако пересказать его не мог.

Обстоятельной беседы не получилось. Отец Яна Тота был лаконичен и скор на выводы, так что вся их встреча длилась всего три-четыре минуты. Панкратов не успел да­же рассмотреть спартанскую обстановку жилища глобали­ста.

— Вы кое-что сделали, мастер,— начал Тот, довольно бесцеремонно разглядывая фигуру Ставра. При этом он пытался заглянуть в его мысленную сферу, но Панкратов тихо «свернулся в клубок».— Но пора от мелких дел пе­реходить к крупным, предназначенным только для вас.

— Кем предназначенным?

— Судьбой.— Пайол Тот остался невозмутим.— Судьба эрмов отлична от судеб других паранормов, вы должны это чувствовать. Где-то я слышал рассуждения насчет ин­траморфов о том, что якобы они — будущее человечества, люди, живущие в космосе более свободно и мощно. Так вот — это ошибка! Появление интраморфов — реакция социума на внешние раздражители, помогающая челове­честву выжить. В каком-то смысле мы, паранормы, дей­ствительно более совершенны, чем нормалы, но не более того. Мы — не вершина человечества, как утверждал в свое время архонт Всевеча. И уж тем более эрмы — не будущее интраморфов. Эрмы — воины, предусмотренные Универсумом, чтобы человечество выжило в условиях жестко регламентированных Игр. Или Войн, если будет угодно. Понимаете?

— Понимаю,— угрюмо ответил Ставр.

— Это я в продолжение мысли о судьбе. Теперь о ва­ших конкретных целях.

— Я привык получать задания от непосредственного на­чальства.

— Мальгрив подчиняется Совету-2, а я — агемон Со­вета.

— И все же, прошу прощения, хотел бы услышать на этот счет мнение Джордана.

Пайол Тот некоторое время разглядывал каменное лицо Панкратова, и тот на мгновение почувствовал невероятную силу этого человека. Его друзьям можно было позавидо­вать.

— Да, это наша общая беда — все еще слабое взаимо­действие интеллекта и инстинкта. Человеческая индиви­дуальность слишком абсолютна, чтобы человек мог выра­зить себя во Вселенной. Она ему не нужна. Впрочем, он ей такой — тоже. Хорошо, не буду настаивать. Но выслушайте хотя бы, что вам предстоит сделать в бу­дущем. По шкале важности эти задачи тянут на макси­мум — сто баллов.

— Я и так догадываюсь.