— Какого эксперимента? Что, он испытывал на себе?

— Ты угадала, он ставил опыт по упрочнению челове­ческой кожи и...

— Опыт не удался?

— Наоборот, удался, но последствий Демидов рассчи­тать не смог. Его хоронили как глыбу металла. Пошли, нас ждут.

Ставр догнал Герцога, и они вместе вошли в центр управления базой.

Местным хозяйством заведовали всего два оператора в коконах-креслах, но база была связана с сетью других таких же закрытых баз, станций, центров связи, транс­портных комплексов, заводов, институтов и тревожных служб, поэтому в зале оборудована специальная оператив­ная персонзона, позволяющая подключаться каждому ра­ботнику к тому каналу в сложнейшей круговерти инфор­мационных потоков, на какой он был допущен согласно уровню ответственности. В данный момент здесь находи­лись трое: бронзоволицый мужчина с орлиным носом и гривой седых волос, одетый в белый уник с короткими рукавами, молодой пограничник и Прохор Панкратов, отец Ставра. Прохор поднял руку, и пришедшие сели рядом в мидель-кресла, представлявшие собой более современные системы управления и связи, чем коконы. Они ничем не отличались от обычных кресел, но, будучи включенными в систему управления, становились буквально продолже­нием человеческого тела и мозга.

Герцог сразу включил кресло и «ушел» в переговоры с Прохором, тоже сросшимся со своим креслом и «сидев­шим в канале» какого-то инк-сектора. Ставр этого делать не стал, и Видана шепнула:

—А зачем Велизар напомнил об этой истории? Я по­няла, что методы упрочнения кожи существуют, Демидов был первым... но тебе-то зачем это знать?

— Успокойся,— коротко ответил Панкратов.— Потом выяснится.

Он, конечно, знал, почему Велизар вспомнил давнюю трагедию — видимо, для выполнения той задачи, к какой его готовили, понадобится и Д-прививка, как называли упрочняющую обработку кожи специалисты. Но, во-пер­вых, выдержать Д-прививку мог далеко не каждый инт­раморф, а во-вторых, она перестраивала организм челове­ка: делая его неуязвимым для многих видов оружия, она каким-то образом влияла и на психику, а существовала ли дорога обратно, наука не знала.

Видана заметила заминку спутника, но переспрашивать не стала, ушла в свои мысли.

Ставр поймал жест Герцога и включил кресло.

Перед его глазами сформировалось оперативное поле компьютерного контроля со всеми его связями. Инк «вы­резал» в этом поле отдельное «окно интереса», и все поле информвзаимодействий как бы отдалилось, а на передний план выплыли две схемы, напоминавшие хрустальный шар,— модель метавселенной в доме Грехова. Одна схема представляла собой сеть объектов, подконтрольных ФАГу, вторая — контролируемых «контр-2». Обе сплетались в сложный сетчатый узор, состояли из тысяч пульсирующих огней, по желанию разворачивающихся в значимый объект со всеми его характеристиками, но, как показалось Ставру, схема «контр-2» владела большим объемом связей и даже дублировала часть объема ФАГа.

В полном объеме картину взаимодействия сил ФАГа и защитных систем человечества Ставру видеть еще не при­ходилось, но он сразу разобрался в значении некоторых узлов схемы «контр-2», обозначивших центры управления. Их было целых три, но лишь один реагировал на приказ развернуть данные по этому объему, а именно — центр управления нижней агентурной сетью «контр-2», непос­редственно подчинявшийся Джордану Мальгриву. Правда, полных сведений инк все равно не выдал. Ставр, не увидев ни своего имени, ни кодового обозначения, с некоторым облегчением понял, что он к этой сети не принадлежит.

Канал персональной пси-связи с отцом принес его сло­ган-улыбку:

— Не волнуйся, эрм, это не рабочая схема, а видовая, оценочная картинка.