Герцог помолчал, так же как и Баркович, общаясь в пси-диапазоне сразу с двумя-тремя собеседниками.

— Наверное, я поддержу вас. Но хочу предупредить: наша деятельность в этом направлении может натолкнуть­ся на противодействие... скажем, неких неизвестных сил, поэтому необходим самый жесткий режим подстраховки. Вплоть до варианта «Кольчуга».

Баркович хмыкнул.

— У вас все, комиссар? Как-нибудь разберемся. У меня много дел, до встречи.

Не оглядываясь, командор погранслужбы покинул зал спейсера. Герцог остался один, если не считать двух стар­менов, тихо переговаривающихся в другом углу зала. Ко­миссар мысленно позвал одного из них:

«Николай, объяви «Аргус» по треку. Не покидает ощу­щение, что нас всех «пасут».

«Объявил,— отозвался стармен, он же командир одной из групп в системе охраны «ланспасад».— Могу включить эшелон».

«Включай, не помешает, я на Землю».

Через несколько минут комиссар вышел из метро Уп­равления и столкнулся с Баренцем.

«Что случилось? У вас вид кролика, загипнотизирован­ного удавом».

«Меня вызвал к себе Хасан Алсаддан».

Двое интраморфов смотрели друг на друга, прекрасно понимая, что означает этот вызов.

«Проигнорировать вызов нельзя?»

«Это покажется странным».

«Подстрахуйтесь эшелоном, могу дать свой».

«Я все время буду в поле Сил. Но не думаю, что Алсаддан перейдет к активным действиям. Он еще не знает того, что знаем мы».

«Но слухи о методах лептонной разведки, на уровне легких элементарных частиц, могут оказаться правдивыми. Он не сможет вас прочитать, прозондировать?»

«Я ношу пси-фильтр и «защитника». Но все же я уве­рен, что Алсаддан не решится на прощупывание».

Баренц вскинул кулак к плечу и вошел в зал метро. Герцог мысленно пожелал ему удачи.

Резиденция Совета безопасности располагалась в Берне, на площади Трех Великих Художников.

Баренц не поддался искушению пройтись по плитам старой площади, полюбоваться скульптурными и архитек­турными шедеврами, созданными две сотни лет назад Гуд­нессеном, Русаковым и фон Мольтке. Мысли воеводы син­клита старейшин были заняты другим. К тому же он чув­ствовал слежку, несмотря на то, что велась она способами, ему неведомыми, столь изощренно, что подсознание «хва­тало» лишь слабый «шум» чужого пси-присутствия и вни­мания. Вероятно, вели Баренца на уровне эгрегора, а не индивидуально. Это убеждало в разумности тех неорди­нарных методов секретности, которые разработал Железов­ский.

Президент Совета безопасности мира Хасан Алсаддан, смуглолицый, седоголовый, с лицом таким неподвижным, гладким и твердым, что казалось, оно выточено из эбено­вого дерева, ждал Баренца в своем служебном модуле на сорок пятом этаже здания-кристалла. Воеводу трижды про­верили на входе на предмет ношения оружия, и ему при­шлось приложить немало усилий, чтобы охрана и аппара­тура не обнаружили в волосах спецустройство типа «за­щитник» и встроенный в уник пси-фильтр. Но еще в зале метро Совета он ощутил пси-давление эгрегора, к которо­му принадлежал Алсаддан. Казалось, над головой собра­лась грозовая туча, искрящаяся множеством мелких мол­ний, готовая разрядить в любого человека под ней свою исполинскую мощь.

Носил Алсаддан традиционный белый бурнус, такие же белые шаровары, кожаные сандалии и пахлави — род чал­мы, почти не скрывающей волосы. Пальцы его украшали перстни, усиливающие пси-поле, а на запястье правой ру­ки красовался браслет из оранжевого металла — знак ка­сты, говорящий о том, что далекими предками Алсаддана были эмиры Бухары.