Появившись на погранзаставе «Гридь», играющей роль координирующего центра в системе Тартара, Ставр первым делом посетил своих старых приятелей. После их «второго знакомства» Видана вела себя менее строптиво и пожелала сопровождать Панкратова в походах по Тартару и его ок­рестностям.

Прами Вивекананда, молодой интраморф-индиец, не­намного старше Ставра, оживился, узнав, кто потревожил его обитель, а познакомившись с Виданой, которая про­извела впечатление на всю группу, завел с ней пси-раз­говор на свою излюбленную тему — о тартарианах, есте­ственно. Ставра это вполне устраивало, и он сделал вы­лазку к одному из «кладбищ» в сопровождении витса и члена группы по имени Анна Ковальчук. Девушка давно симпатизировала Панкратову, поэтому согласилась сопро­вождать его и дальше — к району на дне впадины След Ботинка, где был обнаружен нагуаль.

В кабине аэра было достаточно места для целой обоймы специалистов, поэтому Ставр и Анна расположились с ком­фортом, из предосторожности не выключая сторожевые си­стемы скафандров, представлявших собой, по сути, пояса со встроенными генераторами силовых полей. Откалибро­ванные особым способом поля заменяли ткань, пленочные покрытия, защитные устройства и экзоскелетные приспо­собления, характерные для прежних защитных комплек­сов, превращавших людей в экзотических горбатых су­ществ. Современные скафандры были невидимыми, и ка­залось, что Ставр с девушкой одеты только в уник-кос­тюмы.

Поглядывая то на разрумянившееся лицо Анны, то на разворачивающийся под галеоном мрачный пейзаж, Ставр поймал себя на том, что волнуется, и усмехнулся в душе: возвращение всегда приносит эмоциональные встряски, особенно если возвращаешься к старым приятелям в новом амплуа. О котором они и не догадываются. Правда, с од­ним из членов группы, Степой Погорилым, они даже стали друзьями. Молодой ученый тоже ушел с Тартара и начал работать в лаборатории фридманолога Себастиана.

Аэр достиг впадины След Ботинка за четверть часа, а в десяти километрах от нагуаля его остановила высветив­шаяся в воздухе надпись: «Опасная зона! Работают спа­сатели. Вход по сертификатам».

Сертификат у Ставра был, но с предъявлением своих полномочий он решил повременить. Подняв машину по­выше, он принялся созерцать открывшийся ландшафт, од­ним ухом прислушиваясь к щебету Анны.

Окно оптической прозрачности атмосферы Тартара ле­жало несколько в иных диапазонах, чем атмосфера Земли, поэтому человеку без спецаппаратуры казалось, что на поверхности планеты всегда сумрачно из-за сероватого ту­мана или дымки. Но видеосистемы аэра настроены были таким образом, что все было видно, как в яркий солнеч­ный день на Земле.

Впадина След Ботинка, как и ее соседка Второй След, действительно напоминала отпечаток гигантской ноги, обу­той в ботинок с рифленой подошвой. Каким образом по­явилось на Тартаре это чудо природы, ученые объяснить не сумели до сих пор. Именно по этим впадинам разме­рами в два десятка километров колесили когда-то перво­проходцы планеты Сташевский и Грехов.

Нагуаль расположился точно посередине «отпечатка каблука» — невидимое «Ничто» диаметром в полкиломет­ра — и был окружен со всех сторон несколькими слоями паутин, так что казалось, будто здесь опустился воздуш­ный шар, опутанный сетью из веревок, которые удержи­вали его у почвы. Но Ставр знал, что паутины давно и безуспешно пытаются выбросить это «Ничто» за пределы Тартара, потому что нагуаль каким-то образом влиял на закапсулированное гравитационным полем пространство тартариан, дестабилизировал его, и оно начинало трескать­ся на отдельные куски, распадаться, исчезать. Результат распада был налицо: почва вокруг нагуаля была взломана по всей площади «каблука» и усеяна черными пластами и глыбами «мертвой материи», то есть свернутыми в «ка­менные обломки» пустыми пространствами, в которых ког­да-то жили тартариане.