«Почему же на Баренца и У Тхин Аунга он выпустил всего-навсего опергруппы?»

«Потому что он ведет разведку с глубоким эшелони­рованием, с перекрытием диапазонов. Для всестороннего анализа и разработки стратегии вмешательства ему нужен максимальный объем данных. Теперь можно с уверенно­стью говорить о том, что на его стороне есть профессио­налы из нашего ведомства, из бюро информобеспечения, стратегических исследований и контрразведки. Только этим можно объяснить лаконичность операций, отсутствие следов, безошибочность выбора средств сопровождения, до­ступ террористов к оружию и высокоинтеллектуальным техническим системам. Судя по масштабу терактов, на ФАГа работают около ста человек, в том числе паранормы. И, видимо, кто-то еще, руководители более высокого ран­га, о которых мы можем только догадываться. И еще лю­бопытный факт: наметилась некоторая стереотипность в действиях Ф-террористов. Они предпочитают устраивать засады в домах жертв, применяя не просто очень хорошие методы маскировки, но императивы типа «привидение» и «хамелеон». Без спецов разведки тут не обошлось. Я про­бую взять этот след».

«Не бери на себя слишком много, эрм,— предостерег Герцога Железовский.— В одиночку ты всех направлений не перекроешь. Предлагаю подключить к расследованию Прохора Панкратова. Он недавно вернулся из даль-похода и готов помочь. Я с ним уже говорил».

«У нас создаются любопытные структуры,— улыбнулся Берестов,— семейные кланы контрразведчиков. Отцы, де­ды, внуки и даже бабушки. ФАГ, когда узнает, позеленеет от страха».

Герцог засмеялся, и даже на каменных губах Железов­ского заиграла улыбка.

Дом Габриэля Грехова Ставр и Видана отыскали не без труда, хотя и пользовались указаниями деда Бере­стова.

Грехов жил в отдельном коттедже под Рославлем, на берегу Десны, но с тех пор прошло более полувека, и вокруг дома успел вырасти настоящий сосново-лиственный лес. Особенно красиво смотрелась березовая рощица, под­ступавшая прямо к крыльцу коттеджа, выстроенного, судя по внешнему виду, из бревен и деревянных брусьев. Од­нако Ставр подозревал, что впечатление это обманчиво, никакие деревянные здания не могут простоять более сто­летия, а дому Грехова пошел уже третий век.

В задумчивости он обошел одноэтажное строение с дву­мя резными башенками на крыше, с окнами, отблескива­ющими стеклом, прислушался к своим ощущениям. Внут­ренняя планировка дома была достаточно простой, но не­которые помещения не просматривались даже «третьим глазом» ни в одном из диапазонов электромагнитного и пси-спектра, а два из них таили ощутимо «массивные» запасы энергии. Вероятно, это были реактор и питаемая им станция метро, о которых предупреждал Панкратова дед.

Одетая в сарафан и летние туфельки, подошла Ви­дана, бесшумно ступая по гравию дорожки. Подобным образом ходить мог редкий профессионал, мастер едино­борств, и Ставр оценил это по достоинству, хотя, по его мнению, девушки должны ходить так, чтобы у мужчин захватывало дух от восхищения, а не от испуга.

«Внутри никого, но я чую энергетические источники».

Вместо ответа Ставр двинулся дальше, остановился у входа. На двери высветилась надпись: «Личная собствен­ность, охраняется законом. Вход запрещен и опасен». Ставр хмыкнул, оглянулся, шагнул ближе. Надпись исчез­ла, дверь испытующе смотрела на гостя, хотя где стоят видеокамеры, Панкратов не понял.