В зале заседаний на скамье в первом ряду рядом с начальником цеха сортировочного узла связи Сергеем Ивановичем Шабановым расположились безутешные родители погибшей Светланы.

В решетчатую клетку, под общее гудение зала, провели Петрикову, Федорова и Мазовецкого. Сидя на скамье подсудимых, каждый из обвиняемых старался вести себя спокойно, если не отрешенно. Марина без слез не могла смотреть в сторону родителей погибшей девушки, к горлу то и дело подступал комок, мешающий выдавливать из себя короткие ответы на вопросы судьи и прокурора. Напустив на себя дутый авторитет, Мазовецкий на какое-то время попытался изобразить показную бодрость духа, впрочем, при более пристальном внимании легко обнаруживались неподдельный страх в глазах и нервно дрожащие руки.

Данила, напротив, был слишком спокоен, словно опасаясь повторения панической атаки – «добрые» дяди накачали его психотропными таблетками. Марину предупредили, что во время процесса обвиняемым запрещено переговариваться, но в самые тяжелые моменты, когда им это просто было необходимо, они легонько дотрагивались друг до друга, тем самым помогая пережить страшные минуты судебного процесса.

Две недели слушаний тянулись бесконечно долго, изматывая душу и потерпевшим, и обвиняемым. Порой за целый день Марине Петриковой не задавалось ни одного вопроса. Накопившаяся усталость сжигала остатки жизненной энергии, глаза слипались от монотонного зачитывания бесконечных свидетельских показаний, но уже было не страшно за себя, поскольку адвокат убедила женщину, что ее должны освободить в зале суда, – по ее профессиональному мнению, учитывая наличие малолетнего ребенка, раскаяние в содеянном, суд, скорее всего, ограничится условным сроком. И теперь Петрикова молилась только за то, чтобы ее любимому суд не назначил смертную казнь.

И в самом деле, суд решил избежать исключительной меры наказания, приговорив Данилу Федорова к 14 годам лишения свободы. Никита Мазовецкий за вымогательство получил три года заключения. Вопреки ожиданиям, Марине Петриковой не удалось избежать строгого наказания – она, как соучастница убийства, по приговору суда должна провести в колонии общего режима 8 лет. И это был настоящий шок.

Уже в машине, по дороге в следственный изолятор, понемногу приходя в себя, Марина услышала от Данилы слова, которые впоследствии помогли ей выжить на зоне:

– Никогда не жди конца срока, а надейся лишь на день освобождения, не думай ни о каких амнистиях… И у тебя все получится…

После пронзительного гудка автозака массивные черные решетки СИЗО раздвинулись, дверь отворилась, и Марина спустилась на ступеньку вниз, чтобы ватными ногами под конвоем пройти в камеру следственного изолятора и начать новую, не самую лучшую страницу своей жизни, в которой уже не было места жертвенной любви к Даниле.

33

Настойчивый стук не сразу разбудил постояльца – в дверь провинциального номера люкс колотила расстроенная Тамара.

– Ты? – удивленно прикрывая растительность на груди шелковой ночной сорочкой, пробормотал сонный Вениамин.

– Войти можно?

– Входи, раз уж пришла. И как тебя впустили в такое позднее время? Не похоже на нравственные устои советской гостиницы. Извини, чаю не могу предложить. Ресторан давно закрыт…

– Никите дали три года, – женщина обреченно опустилась на кресло у туалетного столика.

– А чего ты ожидала? Санкция инкриминируемой ему статьи предусматривает именно такой срок наказания, – Вениамин наконец справился с пуговицами на сорочке.