– Марк Наумович! К вам посетители!

– Кто еще?

– Глузин и Антонов.

– Что им нужно? Не до них!

– Подписать документы, Марк Наумович!

– Хм, ну пусть войдут…

Заместитель директора заготконторы Илья Глузин, слегка оттолкнув заведующего убойной площадки Александра Антонова, первым притиснулся в дверной проем:

– Наумыч, тут это…

– Что тебе подписать, Илья Исаакович?

– Вот, – протянул бумагу Глузин.

Марк Наумович, бегло пробежав глазами написанный химическим карандашом текст, взорвался:

– Какие 12 тощих поросят? На какой откорм? Ты меня в гроб загнать хочешь? В прошлом месяце было 12, в позапрошлом – 12, ты другие цифры знаешь? Или у тебя все по 12?

– Так ведь по партиям, Марк Наумович!

– Ты хочешь сказать, что ты отдал на откорм 36 поросят? А если проверят это Смольянское сельпо? Вы головой подумать можете на несколько шагов вперед? Не можете красть по-тихому? Надо, чтобы все все видели и вам за это ничего не было?

– Не волнуйся, Наумыч, мы там договорились!

– Договорились… – ехидно передразнил Марк Глузина, – и ты везде подписывал, Антонов?

– Так точно, Марк Наумович, наше дело маленькое. Очень скоро мы от них получим 12 откормленных подсвинков.

– На бумаге, Антонов! На бумаге! Идите уже, дайте подумать, что с этим делать! Прямо по Герцену: «Кто виноват?» И «Что делать?», честное слово!

С одной стороны, и Глузин, и Антонов, думал Бородин, элементарный страх потеряли в необузданной и безнаказанной наживе по оформлению бестоварных документов, с другой стороны, практически точно так же ведут себя и партийные, и милицейско-прокурорские боссы, бесконечно берущие со складов райпотребсоюза дефицитные продукты чуть ли не на тысячу рублей, «забыв» уплатить в кассу. Как же потом простому руководителю дебет с кредитом сводить? Есть ли здесь какой-то иной выход? Сегодня же на очередной вылазке на природу будет выпито и съедено 12 подсвинков, а если не съедено, то захвачено с собой! И где больший обман? Кстати, пора подумать о фуршете на природе.

Марк Наумович отправился с инспекцией в колбасный цех, чтобы самому выбрать к званому ужину что-нибудь стоящее из ассортимента колбас и ветчин.

– Нонна Петровна, не слишком ли ты много свиной шкурки в фарш добавляешь? – своим вопросом из-за угла Бородин застал мастера-фаршесоставителя врасплох, и Нонна Петровна Данильченко от неожиданности уронила шматок шкуры на пол.

– Ну что вы, Марк Наумыч, все пугаете?

– А как ревизор из-за угла спросит? Сама-то ешь такую колбасу?

– Да кто ж ее будет есть? Для своих не кладем! А в магазине все купят, не успеваем коптить!

– Вот именно! В прошлый раз Фима навыбирал «деликатесов», я на банкете чуть не поперхнулся – не докапчиваете колбасу! Уволю к чертовой матери, ей богу!

– Ну что вы ругаетесь, Наумыч? – вышла на шум заведующая колбасным цехом Елизавета Киршевич. Но Бородин не унимался:

– И воду добавляете сверх нормы! Ну что вы, как жулики! Кругом обман!

– Так ведь все спросом пользуется! Магазины разрывают на части, им все мало, народ любую колбасу сметает с прилавков! – парировала Киршевич.

– Так вы скоро бумагу в нее засунете! Когда же вы будете работать без нарушения технологии, с соблюдением всех ГОСТов? Покажи мне, что можно взять для банкета!

Киршевич расторопно провела Марка Наумовича в свой кабинет, и там уже глава Оршицкого райпотребсоюза смог выбрать те мясные деликатесы, за которые не пришлось бы краснеть на природе перед очередной партией руководящих боссов.