– Грузовик сбил, прямо на пешеходном переходе… Честный был милиционер, принципиальный, все правду искал… Светлая память…

– Кому-то он сильно помешал… – вздохнул Беспалов и вышел на воздух.

Дело усложнялось. Теперь, кроме пресловутой папки с развернутой жалобой, переданной покойным Горуновым в ЦК партии, да серии анонимок, у чекиста нет ничего. Похоже, надо начинать все сначала, к тому же осторожно, чтобы не наткнуться на заинтересованных высоких чиновников и не повторить судьбу Горунова. К обеду у Беспалова должны объявиться четверо помощников, по приказу командированных в состав только что созданной следственной группы, и тогда можно будет начать с Раскина.

24

Беспалов с прибывшими коллегами шел нога в ногу по белому с розовой окантовкой пустынному длинному коридору стоматологической клиники. Остановившись у двери напротив распахнутого окна, в котором еще играло утреннее солнце и дул прохладный ветерок, чекисты притормозили, прислушиваясь, как за стеной зудит страшный стоматологический агрегат. В поисках зубного техника Беспалов заглянул в кабинет, в котором на кресле возлежало грузное тело знакомой нам уже Ираиды Марковны, а над ней склонился щуплый доктор в белом халате. Из транзистора доносился сладкий голос Анны Герман о том, как где-то далеко от дома светит незнакомая звезда.

– Как найти Раскина, не подскажете? – поинтересовался Беспалов.

– В конце по коридору под лестницей, там он был полчаса назад, – не отвлекаясь от процедуры сверления кариеса, буркнул стоматолог.

Тихо подкравшись к маленькому кабинету под лестницей, Беспалов открыл дверь как раз в тот момент, когда Раскин что-то прятал за батареей.

– Не надо этого делать, Раскин, или, как вас там, Броутман Рудольф Александрович!

Сперва опешив от неожиданности, Рудик отскочил от батареи, тут же нашелся и прыгнул на высокий подоконник, пытаясь открыть окно. Но Беспалов крепкой хваткой заломил руку, и подоспевшие коллеги надели наручники.

– Ну и что же мы там прятали от глаз честных советских граждан? – Беспалов нагнулся к батарее и извлек небольшой тряпичный сверток, в котором позвякивали кусочки золота. – А вот и неопровержимые доказательства… Раскин Рудольф Александрович, вы задержаны! Семен, зовите понятых! И откуда это у вас?

Рудику, прошедшему многолетнюю школу в местах не столь отдаленных, следовало бы только молчать, но после пары жестких тумаков в живот он с ненавистью процедил:

– Фимы Рыжикова золото…

– Уведите! – с такой же ненавистью скомандовал своим нукерам Беспалов.

Сразу же после задержания Раскина-Броутмана группа отправилась на квартиру к Рыжикову.

Анна Ивановна, услышав звонок в дверь в постели, не спеша накинула короткий халатик, сунула соблазнительные ножки в модные в сезоне мягкие тапочки с розовым помпоном на небольшом каблучке и со словом «иду-уууу…» неторопливо двинулась открывать входную дверь. К ее изумлению, на пороге стояли четверо крепких мужчин в затрапезных практически одинаковых костюмах, один из которых тут же раскрыл перед хозяйкой квартиры служебное удостоверение. Правда, это проявленная Беспаловым простая формальность для Аннушки показалась никчемной, поскольку она сразу же поняла, кто и зачем пожаловал к ним домой в полуденный час.

– Ефим Ильич сейчас на работе, я так понимаю, что вам он нужен? Он придет не скоро…

– Разумеется…Как вас?

– Анна Ивановна я…

– Разумеется, Анна Ивановна, нам нужен ваш супруг, а еще у нас есть ордер на обыск…

Аннушка в модном халатике безропотно, поджав ноги, села в кресло в гостиной, пододвинула поближе телефон, собираясь набрать номер Фимы, но человек в штатском тут же положил руку на рычаг телефонного аппарата.