– Что вы там говорили про кофе?

– Пойдемте на кухню, я заварю вам ароматную чашечку…

Не теряя самообладания, Аннушка продефилировала на кухню походкой супермодели, достала из тумбочки чашку и поставила чайник на плиту. Насыпая кофе, она с тревогой размышляла о том, что такого запрещенного могли найти эти страшные люди в спальне. И, судя по всему, находка может потянуть за собой Фиму, а как его предупредить, если капитан безотрывно следит за ней, не давая даже набрать номер телефона? С чашкой в руке Аннушка выглянула в окно – там по двору медленно шла грузная женщина с тяжелой сумкой, и некому было ей помочь… Аннушке вдруг вспомнилась давняя щемящая сцена в колонии для несовершеннолетних, где она отбывала наказание: в день предстоящего свидания с матерью она тоже неотрывно глядела в окно. И вдруг через металлические ограждения она увидела старушку, волокущую тяжелую ношу. В этой бедняжке было что-то до боли знакомое – Анна не сразу признала в сгорбившемся женском облике мать, внезапно сильно постаревшую от горя и стыда за свою непутевую дочь. Вот и эта грузная дама тащит неподъемную кладь к какому-то неблагодарному и избалованному чаду, и некому ей помочь. Впрочем, кто бы сейчас помог Аннушке?

Закипел чайник. Не выключая газ, в тикающей часами тишине Анна заварила кофе. В висках стучало пробивающееся волнение от предчувствия настоящей беды.

– У вас замечательный кофе! Где брали?

– В магазине. Пейте на здоровье, – с поддельным добродушием пожелала Анна.

25

Фима, возвращаясь с работы поздно, на подходе к дому заметил горящие окна в квартире. Подумал: неужто нежданные гости к жене нагрянули. Но гости хоть и были нежданными, однако пришли они за Фимой.

– Добрый вечер, – растерянно моргал глазами Рыжиков, стоя в прихожей, глядя на четверо угрюмых коротко стриженных амбалов в помятых коричневых костюмах. Фима хотел было дернуться назад, но вспомнил про дорогую супругу и остановился, тем более что один стриженый моментально оказался у двери за спиной.

– Ефим Ильич Рыжиков? Капитан госбезопасности Беспалов. Вам придется проехать с нами, – предъявил служебное удостоверение начальник оперативно-следственной группы.

– А что случилось? – с ходу все понял Рыжиков, глядя на знакомый сверток из льняной ткани в руке у капитана.

Аннушка, казалось бы, приготовившаяся к печальному повороту событий, с неожиданно нахлынувшими слезами кинулась на шею мужу:

– Фима! Как же так!

– Успокойся, Аннушка, все будет хорошо, ты не волнуйся и береги детей…

– Да-да, конечно, вот я собрала на первое время, – вытирая слезы, Аннушка передала мужу матерчатую сумку с нехитрыми пожитками.

На первом допросе в мрачном кабинете Фима выяснил, что задержали его за нарушение правил о валютных операциях и спекуляцию валютными ценностями, во всяком случае, именно так звучало обвинение в его адрес. Но одних обвинений, разумеется, было недостаточно, и теперь Беспалов пытался выяснить, откуда у Фимы в спальне завелось царское золото.

– Так что вы можете сказать о том, как появились в вашей спальне золотые монеты?

– Купил.

– Где, когда, у кого?

– Не помню, на рынке, наверное. Оно ж недорогое…

– Недорогое? Монеты царской чеканки 1867–1868 годов? – к этому моменту эксперты успели доложить Беспалову о результатах экспертизы.

– Скажите, Рыжиков, откуда у заведующего овощным складом заготовительной конторы с официальной зарплатой в 100 рублей деньги, на которые вы в состоянии были купить царские золотые червонцы? Воруете? Вы на самом деле думаете, что я мучаюсь вопросом, откуда у вас деньги? Вы не понимаете всю серьезность вашего положения! Неужели вы не знаете, что вам грозит? Говорите, откуда у вас эти монеты!

– Купил в Кишиневе у антиквара, – выдохнул Фима с огорчением.