|
Что-что, а карательная система в конторе отработана отлично. Упустить главного бухгалтера с двойной бухгалтерией предприятия и черными схемами учета! Непростительная ошибка следствия неминуемо ударит не только по самолюбию, но и по дальнейшей карьере капитана, три года ожидающего повышения в должности… С досады Беспалов вышел на свежий воздух. На непослушных ногах он двинулся перевести дух в скверик, расположенный напротив главной конторы, и опустил бренное тело на пустую деревянную скамейку. Рядом сновали прохожие, молодые мамаши прогуливали своих чад в колясках, бабули с внуками кормили прожорливых голубей. Светило постепенно теряющее тепло сентябрьское солнце, и под ногами уже шуршали опавшие листья, завершая очередной цикл природного увядания. Через полчаса дышать Беспалову стало легче, постепенно вернулось оптимистическое восприятие мира, в общем и целом, и вера в удачное завершение следствия по вверенному ему уголовному делу, в частности.
32
Молодой и смышленый лейтенант Кирутин вот уже полчаса разглядывал пять тысяч советских рублей, разложенные на письменном столе. Ровно двести штук аккуратных фиолетовых двадцатипятирублевок с изображением Ленина стройным прямоугольником едва уместились на гладкой поверхности. Младший лейтенант, безусловно, по сути был глубоко идейным человеком, иначе как бы он пошел служить в органы государственной безопасности, и все же сумма, равная его четырехлетнему заработку, не могла не взволновать честного юношу. Он то и дело хватался за купюру справа, поднимал к свету, изучая на предмет подлинности, бережно укладывал обратно и тут же дотрагивался до крайнего левого дензнака, нежно принюхивался, словно к дорогим духам, благоухающим невероятно приятным ароматом, и вновь укладывал в стройный прямоугольный ряд. Каким бы честным и порядочным парнем он ни был, в идейную голову никак не могло прийти оправдание столь малой оценки его великого труда по поимке и изобличению преступников в виде сторублевого оклада после пяти лет выдающейся учебы на юридическом факультете государственного университета. – А-а, ты здесь, – внезапно оторвал лейтенанта от высокой философии о смысле бытия Беспалов. – Ленинскую премию выдали? – Все шутите, товарищ капитан! Жена подследственного Глузина принесла, желая облегчить участь благоверного. – Да ты что! – встрепенулся Беспалов, тут же забыв про утреннюю неудачу со свихнувшейся Евтухович. – А что же сам Глузин? – И он сдался. Тут же написал заявление, в котором рассказал, что спрятал банку с деньгами в могиле. Беспалов пробежал глазами заявление бывшего заместителя директора Оршицкой заготовительной конторы беспартийного Ильи Глузина, 1925 года рождения, еврея с шестью классами образования, отца троих детей, припрятавшего награбленное у могилы на местном еврейском захоронении. – И почему они прятали деньги на кладбище? – Там денег вовек не найти, потому что, скажем, при обыске могут рыться на огороде, в усадьбе. А кто будет рыться в могиле? – Вот что, Кирутин, хватит пялиться на чужие ворованные деньги, оформляй, сдавай и в путь… на Оршицкое еврейское кладбище. Не забудь прихватить подследственного Глузина, а для чистоты следственного эксперимента возьмем с собой кинокамеру с оператором. Пусть запечатлеет уникальные кадры раскопок тайных вкладов беспроцентного банка по-оршицки.
Громогласный старенький ГАЗ-69, исколесив по извилистой витебской дороге более двух сотен километров, задребезжал, профыркал несколько раз и остановился на окраине Оршицы у еврейского кладбища, окруженного старыми большими соснами. Кирутин вышел первым, размял затекшие от долгой поездки ноги и вывел из автомобиля сгорбленного человека в наручниках. За ними последовал оператор, попросив несколько минут, чтобы приготовиться к съемке, и, когда заработал еле тарахтящий мотор кинокамеры, группа во главе с Беспаловым двинулась вглубь кладбища. |
