— Я и приехала вас встретить.

На Хельде Петерсен было кожаное пальто с воротником и манжетами из лисьего меха. Ее меховая шапка была застегнута под подбородком, нос покраснел от холода. Две женщины резко контрастировали друг с другом одеждой и фигурой, но обе были одинаково скованы морозом и чувствовали друг к другу взаимную неприязнь.

— Кристофер, дорогой мой, это Хельда Петерсен, — сказала Ингер. — Я тебе рассказывала о ней. Надеюсь, что ты приехала на машине, Хельда. Если мы пробудем здесь еще немного, то замерзнем до смерти.

— У меня «вольво», — сообщила Хельда. — Нам понадобятся носильщики, чтобы помочь с твоим мужем.

Ингер позвала дюжих помощников, и они поместили Уайлда на заднее сиденье. Хельда повезла их через вокзальную площадь и дальше, по Арсеналсгатен к Ниброплану. Большой автомобиль тихо бежал сквозь снег, останавливаясь у светофоров и слегка скользя при торможении.

— Они вас ждут, — предупредила Хельда. — Надеюсь, Ингер, у тебя были веские причины назначить эту встречу.

— Очень веские. Расскажи мне, что случилось в Копенгагене.

— Мне не поручали чего-либо тебе рассказывать. Мне сказали, чтобы я встретила тебя на вокзале и доставила домой.

— Хорошо, но объясни мне хотя бы, здесь ли еще Кайзерит.

— Как ты и просила, он остался в городе, чтобы встретиться с тобой.

Хельда повернула по Страндвагену к Дьюргарден. Тянувшаяся справа гавань была похожа на лес сверкающих мачт, абсолютно неподвижных и спаянных льдом. Они пересекли трамвайную линию, и Хельда увеличила скорость.

— А Гуннар? — спросила Ингер. — Что вы сделали с Гуннаром?

Хельда взглянула в зеркальце водителя и улыбнулась:

— Хочешь присутствовать на его похоронах?

— Он был нашим шефом.

— И не только шефом, верно? В свое время мы обе делили его расположение, ты и я.

— Однако не похоже, чтобы ты была вне себя от горя, Хельда.

— Но и ты тоже, Ингер. Ты тоже. А вы не хотите что-нибудь сказать, мистер Морган-Браун?

— Он не в себе, — объяснила Ингер. — Я дала ему успокоительное.

— А-а…

Хельда свернула по мосту на остров Дьюргарден. Казалось, что этим поворотом она отбросила все огни и звуки города куда-то далеко назад. Дьюргарден был островом музеев и парков, известный своим огромным сухим доком, где хранился линкор «Ваза», и самыми дорогими особняками, расположенными в самом дорогом городе Европы. Гуннар Моель не стыдился своего богатства. Они проехали мимо Скансен, по заснеженной авеню с шеренгами деревьев, и неожиданно повернули в темный просвет, который был прорезан в сплошном каменном массиве, плавно поднимавшемся за обочиной дороги. Некоторое время Хельда двигалась вслед за светом, отброшенным в темноту фарами машины, потом колеса мягко вкатились на железную платформу. Тяжесть автомобиля привела в действие подъемный механизм, и платформа стала ползти верх, пока не оказалась посреди большого, хорошо освещенного подвала. Хельда выбрала место для парковки. В гараже стояло еще три машины: бледно-голубой «SL-300», красный «спайдер» и серебристый «шэдоу». Высокий молодой человек со сломанным носом и копной светлый волос помог Ингер вытащить Уайлда из машины.

— Я сама его повезу, — сказала Ингер.

— Как хотите. В любом случае надо снять с него эти одеяла и пальто. И ваше тоже.

Хельда протянула свое пальто ожидавшему их дворецкому. Под верхней одеждой на ней были темно-бурый свитер и костюм цвета верблюжьей шерсти, на груди поблескивала сапфировая брошь. Она представляла собой полную противоположность холодной красоте Ингер — оживленная и уверенная в себе, Хельда была точно такой, какой Уайлд увидел ее в первый раз в Копенгагене.