Вызов опять был от адвоката. Мария повернулась к Киту.

– Ты сможешь прийти завтра?

– Да, конечно.

«Она отменит свидание», – подумал Кит, поднимаясь на ноги.

Но Мария почему‑то не сделала этого.

– Прекрасная Мария, я хотел спросить, не опасно ли мне находиться в резервной рубке, когда на борту бывают посетители? Они обычно пользуются центральным шлюзом и проходят мимо резервной рубки, прежде чем попасть в центрифугу.

Синтезатор исполнял помогающий сосредоточиться ритм. Лицо Марии приняло выражение, которое Двенадцатый определил как признак погружения в размышления.

– Понимаю, что вы хотите сказать. Просто мы старались, чтобы вы как можно дольше находились в невесомости.

– Мой организм усилили для условий гравитации. Я уже несколько раз был в центрифуге.

Двенадцатый боялся неприятных ощущений, затрудненного дыхания, тяжести и боли в мышцах, но божественное предупреждение было сильнее страха. Ему нужно место, где он может спрятаться от чужаков, прежде чем поймет смысл слов бога.

– Хорошо. Вы все равно не сможете находиться в резервной рубке, когда специалисты из «Лахора» начнут устанавливать новый компьютер, – лицо Марии опять сморщилось. Она заложила ногу за ногу на поручнях над креслом.

– Я помещу вас в одну из свободных кают второго уровня. Там уже много лет никто не жил. Вам только нужно будет вести себя тихо.

– Благодарю вас, пилот Мария.

– Завтра здесь будет еще один посетитель. Я помогу вам перебраться в каюту.

– Могу я узнать его имя?

Прекрасная Мария была, казалось, удивлена его вопросом.

– Кит де Соарес, – ответила она. – Член клана пилотов.

– А какова причина его визита?

– Мы друзья.

– У вас совместный бизнес?

– Нет. Скорее мы конкуренты. Просто мы с Китом нравимся друг другу, – она сдвинула брови. – А почему вы спрашиваете?

– Хочу больше знать о людях.

Двенадцатый подумал, что раньше его бы испугала мысль, что люди из различных кланов могут испытывать сильную привязанность друг к другу, называемую дружбой. Теперь это обстоятельство не беспокоило его.

Разговор перешел на другие темы. Объяснения Марии, как и раньше, почти не помогли ему в понимании стихов.

– Это поэзия, – говорила она. – Нельзя понимать ее буквально. Ее нужно чувствовать.

«Чувствовать, – подумал Двенадцатый. – Это подразумевает наличие интуиции».

Самым ужасным было то, что в нем просыпалась такая интуиция, что служило доказательством – к такому выводу неминуемо придет Возлюбленная – его заражения.

И необходимости его уничтожения, как только он сообщит Возлюбленной о своей болезни.

В этот раз на обед был рис с мясом и овощами под перечным соусом. Острая приправа согревала Кита, когда он занимался любовью с Марией, делала пряными ее поцелуи, ее дыхание. Он был удивлен, что его вообще пустили на борт «Беглеца», и что Мария не упоминала о посещении резервной рубки.

Он испытывал странную благодарность. На некоторое время ему даже показалось, что он пришел сюда, чтобы быть рядом с Марией, обнимать ее, слышать ее смех… а затем в его мозгу эхом зазвучал голос Марко.

«Она использовала тебя».

А затем:

«Семья должна выжить!»

Он почувствовал, как счастье ускользает от него.

«Я забыл, – подумал Кит. – Почему я здесь. А может, просто нужно найти другую причину».

Кит спустил ноги с узкой металлической кровати и двумя пальцами осторожно ухватил стакан с пивом, поднял его с пола, перехватил рукой и вылил теплую жидкость в рот.