Юби упал на койку, выключил свет и уставился в потолок. Гнездившаяся внутри боль усилилась.

Он знал, что Прекрасная Мария пришла к нему, спасаясь от одиночества. Теперь его собственное невероятное одиночество отталкивало его от нее. Он хотел бы исчезнуть в ее объятиях, снять с себя невыносимую ношу постоянно усваивающего информацию сознания, отключить свою совершенную память. Вместо этого он лишь оживил старые воспоминания, а последние события только усилили и подтвердили их: теплая кожа Марии под его ладонями, волнующее прикосновение ее волос, звонкий смех, превращавшийся в его мозгу в яркие голубые и малиновые искры, разноцветные ленты, разбросанные по темному небу какого‑то странного вращающегося мира. Те же мучения, то же отчаяние… растущее ощущение абсолютного одиночества.

Он должен положить этому конец.

– Кажется, я получил эту работу, – громко произнес в темноте голос Паско. Его изображение, появившееся в каюте, ярко светилось.

– Уходи, – сказал Юби. Еще один грустный эпизод, который он никогда не забудет.

Паско был молодой, здоровый и бодрый. Ликование светилось в его глазах.

– Завтра утром я поставлю свою подпись под контрактом, – сказал он. – Мы подпишем соглашение о регулярных поставках грузов от компании ПДК из Тринчераса на новые шахты в Маскараде.

Юби прикрыл глаза рукой и удивленно посмотрел на светящееся изображение отца. Волны интерференции проходили по телу Паско.

– Я беспокоился из‑за образования Сообщества. Но теперь у нас есть длительный контракт. На много лет вперед. Куча денег, – он засмеялся. – Похоже, все наши неприятности позади.

Запись, вероятно, была сделана много лет назад, когда Юби был ребенком. Он никогда не слышал ни о каких сделках с ПДК, даже неудачных. Юби внимательно посмотрел на изображение Паско, пытаясь понять, что здесь не так. Может быть, этот контракт – всего лишь плод воображения Паско, результат путаницы, неверного толкования каких‑то событий.

– Я собираюсь отпраздновать, – сказал Паско. Он порылся в кармане, достал ингалятор и впрыснул наркотик в каждую ноздрю. – Пойду в ресторан «Ростов» и устрою вечеринку с друзьями.

Он засмеялся, чихнул и потер нос.

– Все неприятности позади, – повторил он и исчез из поля зрения, чтобы выключить камеру.

Послесвечение еще несколько мгновений висело в неожиданно сгустившейся темноте. Юби моргнул, но изображение не исчезло, а только немного расплылось. Что, черт побери, все это должно означать?

Он откинулся на подушку. Изображение Паско, растворившись в темноте, осталось в его мозгу. Печаль охватила его, к глазам подступали слезы. Еще одни несбывшиеся надежды, еще один мрачный призрак, бродящий по коридорам «Беглеца».

Прекрасная Мария опять включила пространственную головоломку. Гигантский серебристый шар прыгал из лунки в лунку, следуя движению ее мысли, прокладывавшей путь среди плавных изгибов четвертого измерения. Наконец, шар упал – она никак не могла сосредоточиться.

Мария выключила игру и услышала голос Паско, доносившийся откуда‑то из центра корабля. Громкость его увеличивалась, а затем наступила тишина. Несколько минут она сидела, прислушиваясь. Одиночество угнетало ее. Она сняла Максима с колен, встала и положила кота в оставшееся в кресле углубление. Максим, слегка удивленный тем, что его побеспокоили, сел, мяукнул, затем снова лег и закрыл глаза, не переставая довольно мурлыкать.

Мария вышла в коридор и двинулась в сторону каюты Юби, мягко ступая босыми ногами по шершавому зеленому ковру, истончившемуся от времени. Перед закрытой дверью она в нерешительности остановилась. Юби давно уже не закрывал дверь, с того самого дня, когда умер Паско.

Она смотрела на дверь, учащенно дыша. А что, если эта дверь закрыта навсегда? Страх закрался в ее сердце.