– Похоже на то.

Мария вытянулась на кровати рядом с ним и положила голову на его мускулистое плечо. Юби поцеловал ее и крепко прижал к себе. Она не противилась. Юби – все, что у нее осталось.

Прекрасная Мария спала, ее белая кожа просвечивала сквозь черное покрывало распущенных волос. Юби поцеловал ее бледную щеку и выскользнул из кровати. Он вышел в коридор и наполнил свой стакан пивом. Появился Максим, потянулся, потерся о ноги хозяина и белым пушистым облачком двинулся к автоматической кормушке. Юби отхлебнул из стакана и вернулся к двери каюты. Тело Марии белело в темноте. Он взглянул на сестру, и грусть его немного рассеялась.

Он никогда не переставал любить ее. Гормоны – ускорители роста – поначалу толкнули их друг к другу, в обжигающее сплетение рук, ног, криков наслаждения и еле слышных вздохов. Юби жаждал ее, желал отдать себя в ее маленькие белые руки, утонуть в ее темных бездонных глазах. Он хотел бы затеряться в ней, найти себе убежище в ее коже, ее дыхании, в ее сердце, исчезнуть, раствориться в ее нежных невинных ладонях.

Но что‑то стояло между ними, удерживало его от полного погружения в бурю любви и забвения, как он того хотел. Прекрасная Мария казалась еще более недоступной, когда он держал ее в руках, гладил облако спутанных волос, целовал подрагивающие веки, когда чувствовал, как ее тело вздрагивает под ним, когда слышал ее пронзительные крики в моменты наивысшего наслаждения.

Гормоны толкнули их друг и другу, гормоны заставили расстаться.

Сначала Юби, а затем Мария нашли других партнеров. В менее нежных и ласковых руках Юби получал большее удовлетворение.

Но чувство его не умерло. Иногда он смотрел на Марию, и какие‑то мелочи возвращали его в прошлое: наклон головы, поворот плеча, жемчужный блеск ногтей, оставлявших красные полосы на молочно‑белой коже. Необязательно было даже присутствие Марии, достаточно звука, витавшего в воздухе запаха, аккорда песни, сцены из фильма – и он чувствовал, как замирает сердце, как в него вонзается сверкающий безжалостный клинок…

Юби отхлебнул ароматного пива, посмотрел на лежащую в глубине каюты Марию и подумал о том, чего же еще ему не хватает, и как могло случиться, что он обладал женщиной, которую всегда желал, но все же имел так мало.

Мария пошевелилась, вздохнула и приоткрыла глаза. Воспоминания нахлынули на Юби.

Желание взяло верх над отчаянием. Полностью осознавая тщетность всего, он бросил пиво в корзину и шагнул к ней, протянув руку, чтобы отодвинуть темное покрывало волос…

Через несколько часов корабль совершил еще один прыжок на расстояние чуть больше восьми световых лет. На этот раз за пультом управления сидел Юби, направляя «Беглеца» в самое сердце проецировавшейся в его мозг сингулярности. Благодаря своим быстрым, точным рефлексам и феноменальной памяти, он был блестящим пилотом. Он никогда ничего не забывал. Искривления пространства и времени, а также его реакция на их появление навсегда запечатлялись в его мозгу, и при возникновении похожей ситуации он уже имел перед собой готовый план действий. Только столкнувшись с чем‑то новым, Юби вынужден был действовать наугад, но такое случалось все реже и реже.

Но все же ему было далеко до Марии. Он реагировал на то, что происходит внутри черной дыры, но не мог изменить состояние самой сингулярности, как это делала Мария. Он всегда оставлял ей последний прыжок, чтобы оказаться как можно ближе к цели путешествия.

Теперь точность не имела никакого значения, но Мария и Юби стремились к ней. Наверное, просто для тренировки.

Корабль постепенно приближался к цели. После серии подпространственных прыжков, каждый из которых был короче и точнее предыдущего, Мария привела их в систему Монтойя‑81, состоявшую из двенадцати планет. Среди них было четыре газовых гиганта, обладавших достаточной массой, чтобы захватить небольшие черные дыры, которые существовали с момента образования вселенной.