Еще один импульс, и «Беглец» удалился на безопасное расстояние от планеты, чтобы избежать ее хоть и слабого, но постоянного излучения. Кольца Короля Юби теперь походили на лезвие остро отточенного ножа. Корабль вращался вокруг планеты в ожидании характерного звука умирающей материи.

Ожидание было напрасным.

Нижней парой рук Юби держал розовую q‑образную гитару, а верхней – треугольного «Альфредо». Его голые ноги вспотели, прикасаясь к пластиковому покрытию сиденья. Он настроил «Альфреда» на одну восьмую тона ниже, чем вторую гитару, и играл на двух инструментах одновременно одну и ту же балладу, одну из бесчисленных жалобных песен, соответствовавших его настроению. Небольшие биения, возникавшие при взятии одних и тех же аккордов на по‑разному настроенных гитарах, вызывали яркие вспышки в его мозгу, оставлявшие после себя разноцветные пятна, похожие на светящиеся в ночи окна.

Именно эта странная манера игры и объясняла неохоту, с которой играли с ним другие музыканты.

Юби играл, и биения звука нагромождали в его мозгу цветные пятна.

Вошла Мария. На ней была надета лишь белая в голубую полоску футболка. В руках она держала зеленый пластиковый поднос с куском сырого мяса.

– Свинина закончилась.

Юби взял два финальных аккорда на обоих гитарах. Биения повисли в воздухе, вызывая в памяти легкий запах осени.

– Как закончилась? – спросил он.

Она шагнула вперед и поднесла к его лицу поднос с мясом, испещренным черными плотными включениями, похожими на ягоды черной смородины. Пахло отвратительно.

– Черт, – выругался он, отведя взгляд. Ему не хотелось, чтобы эта картина навсегда осталась в его памяти.

В холодильнике они хранили достаточное количество клеток филейной части свинины, чтобы клонировать новую порцию мяса, но предварительно необходимо было вычистить контейнер и дезинфицировать его, уничтожив все остатки дефектных генов. Только потом он мог заполнить контейнер питательной средой для выращивания мяса. Это была большая и грязная работа.

– Займусь этим после обеда, – сказал Юби.

– Я подогреваю вчерашнее карри.

– Хочешь достать синтезатор и сыграть со мной? Кажется, у меня слезливое настроение.

Она подозрительно взглянула на него.

– Что‑то не так?

– Что, мне уже и погрустить нельзя? – ощетинился он.

– Я бы хотела знать причину твоего настроения.

Он вздохнул. Затихающие звуки гитарных аккордов отзывались в его сердце.

– Паско был здесь.

– О… – Мария посмотрела на испорченное мясо.

– Он говорил о Китти. О том, как она понимает его, – Юби покачал головой. Пустота внутри сменилась болью. – Господи. Я не могу. Она и он.

Мария осторожно заглянула в его глаза.

– Он пытался защитить нас, Юби.

– Что? – встрепенулся он.

– Вспомни о том времени, когда Китти появилась на борту. Наше созревание только началось.

– Да.

– Вспомни, как это было. Мы сходили с ума. Нас трясло, как в лихорадке.