В полной тишине, еще населенной призрачными отзвуками барабанов и голосов, Бонифаций, стоявший на другом краю поляны, посмотрел на констебля.

– Глупец! – проговорил он, тяжело дыша. – Ты не дал мне закончить!

Кип ничего не сказал; он подошел к самому костру и стал рассматривать разнообразные бутыли. В одной из них как будто бы была кровь.

– ТЫ НЕ ДАЛ МНЕ ЗАКОНЧИТЬ! – крикнул вдруг Бонифаций, сжимая кулаки.

Во втором горшке была вода. Кип выплеснул ее в костер. Зашипели поленья, к небу повалил дым.

– Я не мешал вашим обрядам, – спокойно проговорил он. – Ни во что не вмешивался. Но, клянусь Богом, – повернулся он к священнику, – устраивать фарс из-за этой лодки и смерти старика я не позволю!..

– Молодой осел! – Бонифаций вытер пот с глаз. – Ты не понимаешь… да и где тебе понять! Болван!

– Я попросил вас помочь мне, – Кип поворошил носком ботинка тлеющие угли и бросил горшок рядом с костром. – И это ваша помощь?

– Oui! – ответил священник. Некоторое время он белыми от бешенства глазами смотрел на Кипа, потом отвел взгляд и снова уставился в догорающий костер. Вдруг Бонифаций ссутулился, словно вконец обессилел. – Ты ничего не видишь и не понимаешь, верно? – спросил он усталым шепотом.

– Что здесь делала жена Кифаса?

– Это… было необходимо.

– Ну и разгром, – воскликнул Кип, окидывая взглядом поляну.

– Все – нужное.

– Я не хочу неприятностей, Бонифаций. Мне казалось, я ясно дал это понять…

Бонифаций остро глянул на Кипа, прищурился:

– Во всем виноваты вы с тем белым. Вы с ним притащили на верфь эту штуковину. Во всем виноваты вы!

– В чем!

– Во всем, что может случиться, если вы не позволите мне принять меры!

Кип посмотрел на россыпь тлеющих углей и увидел там бесформенный комок воска, черный от жара и золы. Он пинком выбросил его на траву и вскинул глаза на преподобного Бонифация:

– Что это за безумие?

– Я был о тебе лучшего мнения, думал, ты сумеешь понять, – с горечью промолвил Бонифаций. – Белый человек – нет, но ты, Кип… ты мог бы избавиться от предрассудков, если бы захотел, мог бы почувствовать…

– О чем ты, старик? – хрипло спросил констебль.

– Я кое-что знаю о тебе. Ты воображаешь, будто это можно утаить, но ты ошибаешься!

Кип шагнул вперед:

– О чем ты?

Бонифаций не двинулся с места; поначалу он хотел объясниться с Кипом, но потом передумал, нагнулся и стал собирать бутылки, расставленные по контуру геометрической фигуры. Он складывал их в белый горшок, где раньше сидела змея, и стекло отзывалось дребезжанием.

– Что ты знаешь обо мне? – очень спокойно спросил Кип.

Бонифаций принялся стирать ногой линии, нарисованные на земле около костра.

– Я знаю, – ответил он, не глядя на Кипа, – кем ты мог стать. – Он поднял голову и яростно уставился констеблю в глаза. Странная, почти осязаемая сила сковала Кипа. Он не смог бы сдвинуться с места, даже если бы захотел.

– Слушай внимательно, – проговорил Бонифаций.