– Я не сказал, что на корпусе нет ни царапины. Какое давление способны выдерживать такие лодки?

– Судостроительные заводы давали гарантию безопасного погружения на триста с небольшим футов, – Яна отпила кофе. – Отдельным лодкам удавалось даже уходить под воду на шестьсот футов и возвращаться лишь с незначительными повреждениями обшивки. Некоторые спускались даже глубже – правда, их тут же сминало.

– Значит, это зависело от самого судна?

– На разных верфях – да даже в разные годы – могли использовать сталь разной упругости. Но вот что: даже если ваша теория верна, она не объясняет, как лодка поднялась на поверхность.

– Верно, – согласился Мур, – не объясняет. Но, может быть, взрыв запустил двигатель, например?

Яна улыбнулась.

– Вряд ли. Впрочем, существует та возможность, что в лодке скопились газы. Видите ли, подводная лодка погружается и всплывает с помощью сжатого воздуха; заполнение балластных цистерн воздухом, вытесняющим воду, заставляет лодку всплывать, затопление морской водой – погружаться. Очень похоже на работу легких, если вы в состоянии представить дышащую субмарину. Капитан может управлять скоростью подъема или спуска, регулируя заполнение камер воздухом или водой. Еще Леонардо да Винчи приходила мысль о подводных военных кораблях, но эта идея была настолько раньше своего времени, что модель он так и не построил. Как бы то ни было, сомневаюсь, что механизм подачи сжатого воздуха в резервуары еще исправен. Конечно…

– она на миг умолкла, постукивая пальцем по столику, – …в резервуарах уже мог быть воздух, но его не хватало, чтобы сместить навалившуюся сверху огромную тяжесть. Тяжесть сдвинулась, и лодка стала подниматься. Возможно, когда на нее, как вы предполагаете, рухнул выступ шельфа, кто-то из команды включил подачу сжатого воздуха – но опоздал.

Кухарка, все еще бурча что-то о позднем часе, принесла супницу с буйабесом, полную тушенных с помидорами и перцем кусочков рыбы и крабьего мяса. Мур сразу начал есть, но Яна, прежде чем вверить свой желудок экзотической пище, осторожно зачерпнула ложку на пробу.

– Конечно, – продолжала она, попробовав кусочек, – все системы на всех лодках дублировались. Одна управлялась механически, другая вручную. Но я очень сомневаюсь, что к тому времени на борту еще оставались руки, которые могли оперировать рычагами. Я полагаю, команда покинула лодку через аварийный люк или, может быть, через торпедные аппараты.

Мур оцепенел с полной ложкой у рта. Он медленно положил ее в тарелку. Внутри у него все ощутимо напряглось.

– Нет, – вдруг севшим голосом выговорил он.

– Что? – переспросила Яна, поднимая глаза и пугаясь при виде его помрачневшего лица.

– Нет, – повторил Мур. – Все было совсем не так.

Сперва Яна не поняла, о чем он, потом ее осенило. Конечно. Скелеты.

– Сколько их осталось? – спросила она.

– Я… точно не знаю. Не думаю… что видел их все.

– Вы прошли от носа до кормы?

Он помотал головой.

– Только до штурманской рубки.

– Мне нужно будет пройти по всему кораблю, – сказала Яна. – Я уже видела скелеты на затонувших судах.

– Там не скелеты, – бесстрастно сообщил Мур. – Не скелеты. – Он заморгал и внимательно заглянул ей в лицо. – Зачем вам ее видеть?

– Если она в приличном состоянии и ее можно отбуксировать, может быть, ею заинтересуется Британский музей – как реликвией времен войны, – сказала озадаченная его поведением Яна.