– Боже мой, – благоговейно выдохнула она, устремляясь вперед. – Боже мой! Мур пошел за ней, перешагнув через подвернувшийся под ноги ящик с надписью «СМАЗКА. ДВАДЦАТЬ БАНОК».

С полгода тому назад Яна ныряла в мутную зеленую воду в двадцати милях к северу от Ямайки и на глубине девяноста четырех футов нашла подводную лодку, которая в дни своей славы точь-в-точь напоминала эту. Сперва она увидела длинный, темный, сигарообразный силуэт, потом, зависнув над ним, – сплошную массу кораллов, из которой торчали покореженные металлические ребра. Люки были открыты, круглые отверстия забиты водорослями и полипами, от боевой рубки не осталось ничего, кроме темного цветка, раскрывшего свои лепестки там, куда угодила бомба или снаряд, а в самом центре системы трубопроводов, в месте пересечения труб, поселились морские звезды и пятнистые угри. Та лодка была мертва, она утратила свою грозную силу. Но эта, от которой Яну отделяло всего несколько футов… была совершенно другая. «Это розыгрыш, мистификация, – внезапно подумала она, – кто-то подшутил надо мной. Лодка не может столько времени провести под водой и не превратиться в ржавую развалину». Но нет; лодка была настоящая, целая и невредимая. Яне приходилось видеть суда, которые в считанные месяцы под водой приходили в куда худшее состояние, чем это, и теперь она никак не могла поверить своим глазам. Она взяла в руки фотоаппарат, включила вспышку – для подзарядки, – немного подождала и неторопливо двинулась вдоль левого борта и обратно, аккуратно фотографируя. Когда она окликнула Мура, он расслышал в ее голосе возбужденные нотки:

– Точно, это VII-C. Мелкие повреждения корпуса, треснувший перископ… Господи! Тридцатисемимиллиметровое орудие цело, трехсполовинойдюймовое – тоже! Палуба местами провалилась, но, Боже мой, большую часть обшивки коррозия не затронула! – Она делала снимок за снимком, вспышка отбрасывала на противоположную стену угловатую тень. – Внутри вода? – спросила Яна.

– Да, но не очень много.

– Вероятно, коденсат или то, что залилось в люки. Если так, погружение было срочное. Возможно, под огнем противника, раз вы говорите, что рядом была глубинная бомба. – Яна прошла вдоль левого борта к носу. – Торпедные аппараты пусты, – сообщила она. – Носовой торпедный люк открыт. Вы воспользовались им?

– Да, – кивнул Мур.

Последовала бесшумная белая вспышка: Яна сделала еще один снимок. В этот миг Мур кое-что заметил; он сделал шаг вперед, но девушка была уже на сходнях. Стараясь не наступать на мусор и крыс, она сошла на палубу.

– Секундочку… – начал Мур, стараясь сообразить, что увидел.

Яна вглядывалась в темноту между проломленными досками палубы.

– Герметический отсек вроде бы цел. – Она отодвинула в сторону какой-то ящик, оттуда выкатились пустые банки из-под машинного масла. – Я допускаю, что взрыв, о котором вы упомянули, вызволил ее из песка, но почему и как она всплыла? Расширение сжатого воздуха? Может быть, в резервуарах уже был воздух? – рассуждала девушка, не замечая, что Мур подошел к краю бетонной дорожки и напряженно всматривается в нос лодки. – Придется временно принять вашу теорию, – говорила Яна, – пока Фонд не выдумает что-нибудь получше. Ну и оружие, Господи ты Боже мой!

– Люк, – негромко сказал Мур, и звук его голоса заставил Яну поднять глаза.

– Через него подавали торпеды, – объяснила она. – На корме есть второй такой же. А что здесь делают эти ящики и банки? Похоже, кто-то недавно смазал станину орудия…

– Кип закрыл этот люк, – глухо проговорил Мур.