Человек переносил русла рек. Строил каналы.

Пустыня отступала, набиралась сил и, дождавшись мига человеческой слабости, отвоевывала все позиции, возвращалась к своим границам, а то и прихватывала еще, пожадничав…

– Мудрейший! – Его секретарь, его ученик, склонил голову, демонстрируя повиновение и сожаление тому, что приходится отрывать господина от молчаливого созерцания бушующей стихии. – Старейшины требуют дальнейшего развития плана расселения Младших, по неконтролируемым областям…

Уклонится от прилетевшего в лоб тяжелого перстня, Саймон не успел.

– Ты мой ученик… – Джаулин отвернулся от окна. – И, будь так добр, оставь канцелярщину нашим "старейшинам"… Требуют они, видите ли… Они требуют, а ты…

Саймон, потирая быстро растущую шишку на лбу, широко улыбнулся – если Джаулин ругается, значит уже придумал, что услышат Старейшины на следующем совете, значит момент слабости Мудрейшего исчерпал себя и у него снова хорошее настроение, тщательно скрываемое от посторонних глаз.

– Подготовь статистику по Младшим. – Мудрейший прошел через комнату к книжному шкафу и взял с полки темно синий том с золотым обрезом. – Статистику по всем трем континентам. Развитие городов. Все, что покажется тебе требующим моего внимания – через два часа мне на стол!

Саймон, с легким полупоклоном, прошмыгнул к двери и, оказавшись в приемной, шумно выдохнул.

За год его ученичества, ничего нового – для себя лично – он не узнал. Те же книги, те же эльфы. Новообращенные стали наглей, Младшие – тупей. Высокорожденные предпочитают смертных.

Круг замкнулся.

Человеческие слабости так приятны для бессмертных, привлекательны и упоительны.

Быть может, именно оттого, единственное, что осталось без изменений – шикарные бордели, принимающие клиентов способных расплатиться за услуги тяжелым золотом или ответной услугой.

Саймон брезгливо передернулся, вспомнив "родоночальницу" семейства новообращенных Марго Кан Мили – жирную смотрительницу пражского публичного дома, вовремя подставившую шею под укус. А еще, худую, как щепка, Синтию Аль Фиор, телохранительницу Старейшины рода Кан Прим…

"Неприятная была парочка…" – Признался самому себе мужчина, проходя к письменному столу и усаживаясь на обычный офисный стул.

– Саймон! – Рык Джаулина из за полуоткрытой двери, заставил парня горестно вздохнуть и оторвать пятую точку от удобного сиденья. – Твой знакомый еще жив?

Ругаясь себе под нос, "Скиллис" поспешил вернуться в зал, плотно закрыв за собой дверь, на всякий случай.

– Да, учитель.

– Замечательно! А твои связи с семействами… – Джаулин пощелкал пальцами, делая вид, что забыл фамилии Старейшин, считающих, что завербовали секретаря Мудрейшего в свои вечные шпионы. – Все еще требуют от тебя информации?

– Нет, учитель…

– Поумнели сволочи… – Джаулин искренне расстроился. – Что у тебя по докладу?

– Переписываю… – Саймон попытался выкрутиться, но Мудрейший ждал совершенно другого ответа и в лоб секретаря полетел томик персидской поэзии, так ни разу и не дочитанный дальше 45 страницы.

– На словах давай! "Переписываю…" – Маг передразнил интонации своего ученика. – Найми пару "переписалок" и пусть они за тебя пальцы марают!

– Пару "переписалок"? Одну на обед, другую на ужин? – Ученик не удержался от иронии, так присущей его учителю. – Быстро закончатся, "переписалки"…

Джаулин уставился на своего ученика, решая, стукнуть или спустить на тормозах?

Победила лень.