– А как же Сатана и прочие… Армагеддоны?! – Махрсан улыбнулся. – "Паны дерутся…"?

– О! Самое оно точное объяснение! – Колошко жестом потребовал себе сигарету и, сделав затяжку, закашлялся. – Именно так и есть. Панам надо держать холопов в ежовых рукавицах, вот и придумывают они всяческие Армегеддоны, сокращая население и вырезая непокорных, да непослушных. Да еще и непонятно, кто же на самом деле победил…

– Как это – непонятно?! – Встрепенулась Валия.

– А вот так! – Вторую затяжку профессор делал не торопясь, с чувством наслаждения. – Ну, написал кто то, что победила сторона Света. Только вот непонятно, отчего "падших" возглавлял никто иной, как "Люцифер" – то есть – "Светоносный"?

– В гордыне своей взял он имя… – Начал было читать Бен, припоминая давно читанную книгу.

– Угу. В Гордыне. Или действительно – нес свет? – Колошко хитро прищурился. – Титана Прометея, принесшего людям огонь, боги тоже приковали к скале, обрекая на мучения. Странная похожесть кар, не правда ли?

– Ну, я тут не скажу… – Семен скривился, наблюдая, как Бен потянулся за сигаретой. – И вообще, мы тут не о богах спрашивали.

– Ну, раз "песня свернула", отчего душу не потешить? – Колошко аккуратно задавил дымящийся окурок в блюдечке, на котором совсем недавно лежала нарезанная колбаса. – Не о богах надо спрашивать. А с богов надо спрашивать. Вранье они на землю принесли…

"А вот с этим и не поспоришь!" – Восхитился Бен, припоминая все свои беседы с Кайтой. – "И вранье, и предательство – точно есть божественная суть. А раз так, то и битву могла выиграть совсем не та сторона, что была за человека. А книги… А, что книги – чем больше лжи в книге, тем быстрее ей поверят. Особенно если убедить окружающих, что книга та – единственная, святая и неповторимая. А другие книги – просто сжечь, вот и вся недолга!"

– Аркан! – Игнатич постучал пальцем по столу, привлекая к себе внимание. – О чем задумались?

– О том, как с помощью одной книги можно вывернуть мир наизнанку! – Бен добавил свой окурок в блюдечко. – Страшно стало…

– Рассказывайте ка о своем напарнике… – Семен наморщил лоб. – А молодайка нам, чайку сообразит, что ли? А то притерлась к стенке и думает, что о ней забудут. Давай, чернявая, дуй за чаем… И стул себе прихвати, на обратной дороге. Один свет или тьма, чувствую я, что ты тут не просто так осталась, с нами…

…   Широк человек. И от ширины своей, не видит, куда ступает. – Говорящий тяжело вздохнул. – И несет ерунду, когда понимает, что шагает не туда, ругается и обвиняет во всем, кого угодно, кроме себя самого.

Олег поморщился, словно ему лимон предложили, совершенно без сахара: таких вот "объясняторов" и "пониматоров", "популяризаторов" и "просвистителей", за его жизнь было не мало.

Кто то и вправду "бился с мраком", но большинство этот самый мрак только добавляли, в надежде нагреть руки во тьме.

– Не нравлюсь? – Фигура уселась на противоположный камень и откинула капюшон. – Не нравлюсь.

– Так намного лучше… – Невпопад ответил толстяк, рассматривая свою собеседницу.