Убранство дворца было почти неземным. Повсюду лежали широкие подушки, на которых бездельничали богатые эльфы. Когда люди вошли в здание, они посмотрели на них как на безродных собак, после чего вернулись к своим делам. Вдалеке грустно играла лютня, к которой присоединился высокий голос, пронизывающий слух свиты короля.

В центре здания стоял огромный мраморный трон, охраняемый двумя стражниками в экзотических доспехах. В мраморе, из которого был сделан трон, было вырезано три сидения, два из которых пустовали, а третье было занято похожей на труп фигурой.

Аосинин потянулся к своему мечу, ибо подумал, что фигура была одним из Лордов-Колдунов, но затем он увидел, что на троне сидел эльф и, судя по всему, очень древний эльф.

Эльф был облачен в настолько тонкую кольчугу, что она казалась прозрачной. Его доспехи были такими же архаичными, как и у охранников, стоящих у подножья трона, но гораздо более тонкими. Щёки и глаза эльфа были впалыми, а серебристо-седые волосы прядями свисали с головы.

Аосинин никогда не видел настолько старого эльфа, который, казалось, чем-то был похож на Тандерагаста.

Эльф подождал, пока компания людей приблизится к трону, после чего заговорил. Его голос звучал будто книга, открывшаяся впервые за столетие:

— Так это потомки Ондета и Фаэрлтанна? Я ожидал большего.

Король вышел вперед и представился:

— Я Галагард Обарскир Третий, король Кормира, называемого также Лесным Королевством, Волчьим Лесом и Землёй Пурпурного Дракона. Это Тандерагаст, кровь от крови самого Барабла Эфарра, и самые могущественные дворяне моего королевства.

Эльф долго смотрел на них, и Аосинин подумал — может ли эльф использовать заклинание смерти не моргнув? Наконец, он сказал:

— Я Оторион Кеови, последний из дома Илифара. Мастера Скипетров. Вы знаете обо мне?

— Да, мы слышали о Илифаре и его подвигах, — сказал Тандерагаст, — но коронация Фаэрлтанна прошла почти девять веков назад, так что многие записи не сохранились. Но мы рады приветствовать вас в Кормире.

Эльф пронзительно посмотрел Тандерагасту в глаза:

— Ты потомок Барабла? Видимо, очень далёкий, хотя, очевидно, магия наполняет твоё тело и позволяет тебе жить долго.

Но маг решил проигнорировать сарказм и ответил:

— Как и в тебе, эльф. Я удивлен, что такая царская особа удалилась за пределы Эвермита.

Эльф кивнул.

— Я сопротивлялся призыву в Эвермит много лет, ибо вынужден бороться с демонами, заполонившими Миф Драннор, и людьми, безжалостно вырубающими леса.

— Можно узнать, зачем вы прибыли, лорд эльф? — спросил король.

— Я здесь ради охоты. Скажите, где тут пасутся буйволы.

— Боюсь, они давно вымерли, лорд Оторион, — сказал Тандерагаст.

— Тогда совиные медведи. Они еще остались тут? Или пумы? Или руки?

— Их тоже не осталось.

Эльф холодно посмотрел на людей.

— Вот как…вы не очень-то хорошо заботились о наших землях, да?

Король вышел вперед и ответил:

— Мы хорошо заботимся о лесах — у нас есть заповедники, деревья которых видели Лорда Илифара. Конечно, их мало, но больше, чем у соседней Сембии, которая безжалостно вырубает леса.

Тандерагаст хотел заговорить, но Галагард не дал ему шанса:

— Мы защитили эти земли от драконов, орков, пиратов и злых волшебников, а завтра отправимся в последний бой с силами некромантов, Лордов-Колдунов. Мы оберегали этот лес, как и обещали лорду Илифару, и нам не за что извиняться.

Аосинину показалось, что он увидел лёгкую улыбку на лице Оториона.

— Что ж, вижу, что в потомках Фаэрлтанна течет его кровь. Он всегда горел огнём и был непреклонен, в то время, как Барабл хитрил и увиливал.