— Три месяца мы были в походе. Три месяца мы спали в доспехах и жили в палатках. Но что если мы проиграем? Тогда я бы предпочёл провести эти три месяца с женой и детьми — Рийгардом, Таналаром и Катлой. Что же случится с ними, если мы падём?

— Мы не подведём вас, — снова сказал Аосинин. — Вы же должны быть сильным и уверенным, и тогда армия пойдёт за вами хоть в Бездну!

— А что если я не уверен? Что если у меня не осталось сил на этот шаг?

— Тогда я буду рядом с вами, чтобы напомнить о том, что мы все защищаем Кормир. И если мы проиграем, то никто уже не победит проклятых Лордов-Колдунов.

Когда Галагард и Аосинин прошли мимо еще одного часового, который отдал им честь, лорд Трусилвер увидел в его глазах гордость за своего короля.

Аосинин посмотрел на короля, жесткие черты лица которого освещал огонь. Галагард смог улыбнуться.

Люди пойдут за ним. Если битва будет выиграна, то король может удалиться в свой дворец и провести побольше времени с семьей. В конце концов, за них он и сражается.

* * * * *

Утро наступило слишком рано. С первыми лучами солнца оруженосцы проснулись и разбудили своих господ, которые быстро встали и надели свои доспехи. Для некоторых это утро будет последним.

Оруженосцы принесли доспехи Аосинину и королю. Туловище, ноги и руки были покрыты сталью, но забрало шлема было открыто — Галагард, игнорируя предупреждения приближенных о смертоносных стрелах, оставил забрало поднятым, аргументируя это тем, что армия должна видеть своего короля.

На другом конце долины раздался звук рогов и барабанов. Враг тоже готовился к бою.

Солнце вознеслось на небеса, а армия Кормира сформировала боевой порядок. Вдоль рядов солдат ходили священники Хельма, брызгающих в солдат освященной водой, благословляя воинов Слезами Хельма.

Аосинин запрыгнул на своего огромного жеребца в доспехах и, закрепив последний ремень, взял в руки поводья. Его оруженосец, молодой Даутингорн возглавил группировку ополченцев из Арабеля, выстроившихся за спиной у лорда Трусилвера.

Люди Арабеля были испуганы, хотя старались не показывать это, дабы проявить себя в битве и снять со своего города ярлык «Мятежный Арабель». Тем не менее, они были испуганы, и даже благословение Хельма не могло рассеять этот страх.

Воины из Марсембера были потомками пиратов и разбойников, населявших этот болотистый город. Они выглядели так, будто могли в одиночку разгромить Лордов-Колдунов, и, если король продолжал бы медлить, то бросились бы в атаку без приказа.

Маги дали понять, что закончили приготовления, и Тандерагаст отправился к королю. Под Придворным Магом был пятнистый жеребец, который был обучен отступать, если наездника не было в седле, из-за чего скакун пережил множество битв.

Король Галагард восседал на чёрной лошади, облаченной в пурпурные доспехи. На её шлеме красовался декоративный рог, зачарованный Тандерагастом на защиту от заклинаний. Доспехи короля были наполированы до блеска и отражали солнце, будто в зеркале. На груди Галагарда разместился Пурпурный Дракон — символ Кормира, принятый после пиратского восстания.

Звук рогов и барабанов становился все громче. Войска Лордов-Колдунов не желали ждать. Скоро они появятся.

Наконец барабаны и рога смолкли, и на холме показались войска Лордов. Под дикий гул они беспорядочно рванули вперед. Море гоблинов и орков изредка перемежалось с командирами-ограми. По центру этого хаоса шёл отряд наёмников и троллей. Некромантов нигде не было видно, как и во время всех битв короля с их армией.

Марсемберцы двинулись было вперед, но были остановлены криками своего генерала — лорда Марлиира.

Король поднял руку. Его железный взгляд был устремлен на армию соперников. Если он и сомневался в чём-то, то никак не показал этого.