Аосинин из последних сил пытался удержать своего коня под контролем, когда увидел, как в толпе появился огромный тролль, который напал на короля, чей скакун начал брыкаться и вырываться.

Между королём и троллем возник конный рыцарь, судя по отметкам — юный Блеф, который был такой же хорошей жертвой для монстра, как и Галагард. Тролль нанёс удар, разорвав доспехи и плоть лорда от талии до шей. Человек неистово закричал и провалился в толпу толкающихся мертвецов и ополченцев.

Жертва Блефа выиграла время королю, который, за исключением самого Аосинина, был последним конным рыцарем на поле боя. Король пронесся перед троллем и одним взмахом руки отрубил тому голову, которая упала в толпу гоблинов.

Аосинин знал, что это не убьёт тролля, но перестал думать об этом, так как отвлёкся на орка с секирой. Действительно, тролль начал расталкивать гоблинов, на ощупь пытаясь найти свою голову.

Галагард развернулся коня и пересекся взглядом с кузеном, после чего махнул ему мечом в знак приветствия. Аосинин понял, что в этот день Слава Кормира не одна. С ней король.

Своим клинком король указал на левый фланг, где марсемберцы медленно теснили гоблинов и орков. Если бы они не справились и проиграли войскам Лордов, то орда некромантов смогла бы обойти войско короля по левому флангу и прижать его, после чего медленно раздавить.

Хриплым криком Аосинин сплотил вокруг себя арабельцев и двинулся на помощь марсемберцам. Впервые за всю битву арабельцы издали радостный клич.

Битва возобновилась с новой страстью, но звуки боя заглушил гладкий звук рога. Такой звук мог издавать только один боевой рог — эльфийский.

Пока Аосинин скакал вперед, он смотрел на правый фланг, где в толпу врезались эльфийские войны в архаичных доспехах, некоторые из которых ехали верхом на оленях, чьи рога были украшены железными наконечниками. Десяток эльфов взлетел в небеса, присоединяясь к борьбе магов против наездников на огромных летучих мышах.

Один их вид вселил в сердце Аосинина надежду, ведь доспех каждого эльфа буквально сиял, и хоть их было и немного, но они все были вооружены великолепным оружием.

Огры падали как подкошенная трава, и уже через пару минут эльфы проникли в сердце орочьего построения.

Без своих командиров гоблины и орки попытались сбежать с поля боя, но были убиты эльфами, которые издали боевой клич и ещё больше напугали гоблиноидов.

Эльфийские воины пронеслись сквозь армию врага и встретились с марсемберцами и арабельцами, объединившись с которыми, атаковали зомби.

Серебряные мечи эльфов пронзали гнилую плоть и, быстрее, чем думал Аосинин, почти вся нежить упала на землю. Заразившись боевым духом эльфов, люди продолжили напирать на гоблинов и орков.

Эльфы подъехали королю, и тот, подняв над головой свой окровавленный меч в приветствии, закричал:

— Я рад, вашей помощи, друзья!

— Помощи? — удивился Оторион со своего богато украшеного седла. — Мы приехали охотиться, и сегодня утром я решил, что моей целью будут гоблиноиды и нежить.

Король поровнял своего скакуна с оленем лорда-эльфа, и вместе они отправились на помощь уставшему сюзейлскому ополчению. Воины увидели эльфов, воспряли духом и атаковали армию Лордов-Колдунов с новой силой.

В воздухе десяток летучих мышей развернулись и удалились в сторону Огромного Болота. Тандерагаст разрядом молнии успел убить одного наездника, но остальные скрылись вдали.

После боя Аосинин, Галагард и Оторион поднялись на вершину холма. В низине жрецы Хельма ухаживали за ранеными, а солдаты сжигали тела троллей. Тандерагаст подошёл к ним, весь в крови и обожжённый, и объяснил, почему он покинул поле битвы — это было личное, и он обязан был уничтожить своего давнего врага.