Оторион повернулся к Галагарду и сказал:

— Хорошая охота.

Тот лишь пожал плечами и ответил:

— Приятно осознавать, что населяющие Кормир существа еще могут бросить эльфам вызов.

Эльф положил руку на плечо короля и сказал:

— Послушай меня, человек, и прислушайся к моим словам, ведь за свою жизнь я скопил приличный запас знаний. Легко управлять на расстоянии и гораздо сложнее отправиться в бой в авангарде. Легко приказывать, но воодушевлять гораздо сложнее. И просто захватить, но управлять… знаешь, у меня были сомнения насчёт тебя, но когда я увидел, как тот человек пожертвовал своей жизнью, чтобы выиграть для тебя время, то все понял. Запомни, что любовь народа дороже любого золота из твоей сокровищницы.

— Я знаю, — с улыбкой сказал король и ударил себя в грудь окровавленной перчаткой. — Это дороже, чем все золото по всему Фаэруну. И до тех пор, пока люди верят в меня, я буду верить в себя, — с этими словами Галагард посмотрел в глаза Аосинину.

— Я рад, что ты понимаешь это, — ответил Оторион. — Но я лично видел, как твой род справляется с этой землёй, и считаю, что лорд Илифар и Барабл были бы довольны.

— Так ты и твои эльфы останетесь здесь? Мы были бы очень рады, а я позабочусь о том, чтобы все королевство узнало о вашем вкладе в сегодняшнюю победу.

Эльф махнул рукой.

— Мы останемся здесь на год или два, но ни один эльф не может долго противиться зову Эвермита. Да и не думается мне, что такая же хорошая охота, как сегодня, будет ждать нас в этих прекрасных лесах.

Король, лорд и эльф медленно спустились в низину, где раненые солдаты рассказывали друг другу о своём героизме и делились впечатлениями о дне, когда они спасли Кормир.

21

Колдовство и политика

Год Перчатки (1369 г. по Л.Д.)

— Впечатляющее защитное заклинание, — сказал Вангердагаст, глядя на работу трёх волшебников, двое из которых были калишитами, а символы на их поясах говорили об их высоком ранге. Дом Кормаэрил не жалел денег на защиту… или они хотели произвести сильное впечатление на регента.

Человек, который пришёл вместе с Вангердагастом, улыбнулся, но его холодные карие глаза остались непроницаемыми.

— Никогда нельзя быть слишком осторожным в вопросах безопасности, — ответил он, продолжая небрежно облокачиваться на стену.

Вангердагаст махнул рукой, и трое магов уселись на скамейки, сняв с поясов магические палочки на тот случай, если лорд-регент попробует напасть на их хозяина и нанимателя.

Вангердагаст понял недвусмысленный намёк и сел на нечто невидимое. Никто из присутствующих не видел, как регент наколдовал себе невидимую скамейку, но по глазам магов читались их мысли: «А этот старый дурак не так слаб, как мы думали».

Дворянин с холодными глазами лениво оттолкнулся от стены ногой и поставил бокал с вином на богато украшенный столик.

— Вы бы хотели объявить себя регентом в ближайшие два дня, или я ошибаюсь? — спросил Гаспар Кормаэрил.

— Вы правы, но придётся подождать, вероятно, дней шесть или семь, после чего я объявлю себя регентом. Но мне нужна поддержка именитых домов…например, дома Кормаэрил.

Холодные глаза не дрогнули.

— Думаю, что за последние дни вы наслушались красочных речей, лорд-маг. Как и я. И знаете, я начал ценить открытые и короткие разговоры, которые не отнимают у меня много времени.

Вангердагаст кивнул и махнул рукой, жестом показывая то, что дворянин может продолжить. Маги, охраняющие своего нанимателя, дрогнули.

— Я поддержу ваше регентство, если мои условия будут выполнены. Знаете, я не из тех, кто против идеи магократии, более того — я считаю, что ваш многолетний опыт демонстрирует ловкость в государственном управлении, а это именно то, что нужно Кормиру, и что не всегда присутствовало у Обарскиров.