Амедагаст не ответила. Её лицо было холодным, а брови сведены. Она молча обернулась и пошла к раненым.

Элварин посмотрела на Дуара и Трину. Победа. Теперь, поместье Деолуров было захвачено, и король мог объединиться с силами Хайхорна. А после смерти Маграта пираты, скорее всего, отступят из Сюзейла. Пройдут дни и годы, но Кормир выживет.

Никогда не стоит недооценивать силу прикосновения короля. С этими мыслями леди Краунсилвер обернулась и, используя меч как трость, пошла вслед за Амедагаст, которая уже начала распаковывать лечебные зелья и травы.

17

Встречи

Год Перчатки (1369 г. по Л.Д.)

Мужчина в дублете, украшенном десятками драгоценных камней, встал на одно колено, вытащил свой меч и, положив его на руки, сказал:

— Находясь в здравом уме и добром здравии, я, Эмбрин Краунсилвер, клянусь своей честью, мечом и рукой, что этот меч держит, что буду верой и правдой служить вам, лорд-регент. Я буду сражаться за то, чтобы последние члены тиранической династии Обарскиров были повержены, а трон Кормира занял поистине благородный дом, — его последние слова эхом оттолкнулись от стен маленькой комнаты.

— Встань, друг мой, — сказал человек, перед которым Эмбрин стоял на колене. — Я запомнил твои слова.

Лорд Краунсилвер неуверенно встал, убрал меч в ножны и, закутавшись в плащ, вышел из комнаты.

Человек долго смотрел вслед лорду. Это был уже пятый человек за день, который принёс ему присягу верности. Конечно, никто не делал это на публике, ведь в Сюзейле слово «регент» было сродни слову «тиран». Или имени Селембер.

Лорд-регент. Вангердагаст посмотрел вдаль, представляя себя с короной на голове. Затем он быстро проморгался и вернулся к своим книгам. С королевством могут случиться странные вещи, когда светлые умы генерируют идеи…

* * * * *

Недалеко от дворца, в уютное обеденной комнате, один дворянин повернулся к другому и сказал:

— Если мой сын когда-нибудь вернётся из экспедиции по Каменным Землям, проводимой принцессой Алусейр, то я отправлю его в Глубоководье на пару месяцев. Я не хочу, чтобы в грядущем хаосе он был выбран кандидатом на трон, после чего его тут же могут убить.

— Скаттерхок на троне? — размышлял Сардин Винтерсан. — Знаете, а я даже вижу это. Скажите, он до сих пор пытается подарить весь мир принцессе?

Нарбрет Скаттерхок выглядел самодовольным.

— Не то слово! Гонец, приехавший в город, рассказал мне, что видел, как принцесса поцеловала моего сына. Прямо в губы!

Сардин ухмыльнулся и провёл по своим длинным волосам, тронутым сединой.

— Я ничего не хочу сказать, друг мой, но поговаривают, что принцесса целуется как лошадь.

Лорд Скаттерхок рассмеялся, хотя смех его был немного сдержанным и суховатым.

В помещение вошёл Ондрин Дракохорн. Его оранжевый камзол был расстёгнут. На нём красовалось несколько золотых звёздочек, которые почти дублировали медали, вручаемые самым доблестным солдатам.

Лорда окружали дамы в самых лучших платьях, какие только можно было найти в Сюзейле. Из-за их роскошности пухлый низкий человечек между ними казался раздутым павлином.

Конечно, ни Сардин, ни Нарбрет не сказали свои мысли вслух, ведь их дома были мелкими провинциальными семьями, в то время как дом Ондрина был одним из крупнейших, древнейших и сильнейших домов в Кормире. Оба дворянина лишь улыбнулись и сказали:

— Привет, дружище Ондрин! — воскликнул Нарбрет.

— Как дела, старый друг? — восторженно поинтересовался Сардин.

— Все лучше, чем вы можете себе представить, друзья мои! — ответил Ондрин, размахивая руками.