– Заткнись, не смей о нем говорить! – взвизгнула Джессика. – Та ночь была кошмаром. Она говорила отцу ужасные вещи. Она плюнула в него. Она пыталась убить его, столкнуть с лестницы. Его – слабого старика. Она угрожала всем нам. Она говорила, что заберет у нас Риз. Говорила, что обратится к тебе, что с помощью твоих денег и твоих адвокатов засадит папу за решетку.

– То есть ему ничего другого не оставалось делать, да? – прищурился Джуд. – Он, можно сказать, спасал свою Жизнь.

Лицо Джессики на миг исказилось каким-то чувством, Это длилось очень недолго, и Джуд сначала подумал, будто ему показалось. Но уголки ее губ действительно приподнялись и дернулись в грязной, знающей, отвратительной усмешке. Она села чуть прямее. Когда она снова заговорила, в тоне ее голоса слышались и лекторская нравоучительность, и медоточивые уговоры.

– Моя сестра была нездорова. Она не понимала, что происходит. Суицидальные наклонности отмечались у нее с ранней юности. Анна вскрыла себе вены – это не удивило никого, кто ее знал.

– Анна говорит иное, – возразил Джуд. Увидев недоуменное лицо Джессики Прайс, он добавил: – В последнее время у меня появилось множество знакомых с того света. Между прочим, с самого начала мне было не ясно: если ты хотела наслать на меня привидение, почему не ее? Если я виноват в смерти Анны, при чем тут призрак вашего отчима? Но старик преследует меня не из-за того, что сделал я, а из-за того, что сделал он.

– Да кем ты себя считаешь, чтобы обвинять моего отца в развращении детей? На сколько лет ты старше своей шлюхи? На тридцать? Сорок?

– Поаккуратнее, – предупредил ее Джуд и сильнее сжал монтировку.

– Отец заслужил то, чего просил у нас, – продолжала Джессика, не в силах остановиться. – Я это всегда понимала. И моя дочь это понимает. Но Анна видела жизнь в грязном, ужасном свете. Она обращалась с папой как с насильником, хотя он не делал Риз ничего плохого. Даже испортила его последние дни, только чтобы понравиться тебе, чтобы ты снова позвал ее. И вот чем это закончилось понял? Не надо было совать нос в чужие дела и настраивать ее против семьи!

– О господи, – прошептала Мэрибет. – Если она действительно говорит то, что я слышу… Ничего более мерзкого я не знаю…

Джуд поставил колено между ног Джессики и левой рукой прижал ее к полу.

– Хватит. Еще одно слово о твоем прекрасном папочке, который так вас любил, и меня стошнит. Как от него избавиться? Скажи, как прогнать его, и мы уйдем отсюда. И все закончится.

Он не был уверен, что его последние слова – это правда.

– Где его костюм? – спросила Джессика.

– Какая, к черту, разница?

– Его нет, верно? Ты купил костюм покойника, но костюма больше нет – значит, от покойника тебе не избавиться. Товар обмену и возврату не подлежит. Особенно поврежденный и тем более утраченный товар. Все кончено. Ты мертвец. И ты, и твоя шлюшка. Он не остановится, пока вы оба не окажетесь в могиле.

Джуд наклонился, положил монтировку поперек ее шеи и надавил. Джессика стала задыхаться. Джуд сказал:

– Нет. Такой ответ меня не устраивает. Должен быть другой способ, а не то… Убери руки, дрянь! – Джессика цеплялась за пряжку его ремня. Его передернуло от этого прикосновения. Он отпрянул, убирая монтировку с ее горла, и женщина засмеялась.