Джуд смотрел туда, где мигом раньше видел невероятную тень собаки. Он был слишком поражен, чтобы действовать, он мог только чувствовать. А чувствовал он восторг перед увиденным чудом – восторг такой силы, что это переходило в шок. Нечто невообразимо прекрасное и вечное явилось Джуду. Он трепетал и преклонялся.

А потом он оглянулся на мертвое, пустое тело Бон. Живот ее являл ужасное зрелище – кровавое месиво разорванной плоти и синий комок вывалившихся кишок. Из неподвижной пасти свисал длинный узкий язык. Не верилось, что один выстрел мог так вывернуть ее тело. Казалось, что собаку распотрошили. Кровь была повсюду – на стенах, на мебели, на Джуде, она растекалась темной лужей по полу. Бон упала на пол уже мертвой. При виде собачьего трупа Джуд снова испытал шок, но уже совсем иного рода.

Мозг не успевал за происходящим. Джуд непонимающе уставился на Риз. Видела ли девочка собаку из черного дыма, промчавшуюся мимо нее? Он чуть не спросил ее об этом, но не смог произнести ни слова, вновь потеряв дар речи. Риз приподнялась на локтях и наставила на него черное дуло.

Никто не говорил и не двигался. В наступившей тишине послышался монотонный голос радиодиктора:

– В Йосемитском парке[26]из-за продолжительной засухи уже который месяц голодают дикие жеребцы. Эксперты выражают серьезные опасения: животные погибнут, если не будут приняты самые срочные меры. Твоя мать умрет, если ты не пристрелишь его. И ты умрешь.

Риз никак не показала, что услышала эти слова. Может быть, она их действительно не слышала, во всяком случае – не осознавала. Джуд глянул на радиоприемник. На фотографии, висящей рядом с ним, Крэддок по-прежнему держал руку на плече Риз, но теперь его глаза скрыли метки смерти.

– Не позволяй ему приближаться. Он хочет убить вас, – зудел радиоголос. – Убей его, Риз, убей его.

Нужно заставить радио замолчать, давно уже пора разбить его, думал Джуд. Он двинулся в ту сторону быстрее, чем следовало, и поскользнулся в луже крови Бон. С пронзительным скрипом каблук его ботинка выехал вперед. Джуд замахал руками, удерживая равновесие. Чтобы не упасть, он невольно сделал длинный шаг в сторону Риз. Глаза девочки раскрылись еще шире, она нервно вздрогнула. Джуд поднял правую руку вверх, жестом призывая ее успокоиться, уверяя, что он не желает ей вреда. А через мгновение понял, что в руке он сжимает монтировку и его жест выглядит недвусмысленно угрожающим.

Риз нажала на курок. Пуля ударилась о монтировку со звонким «дзинь», соскочила винтом по рукоятке и срезала половину указательного пальца Джуда. Горячий фонтан крови брызнул ему в лицо. Он повернулся и в изумлении воззрился на собственную руку, столь же пораженный исчезновением пальца, как совсем недавно был поражен волшебным появлением черной собаки. Этой рукой он брал аккорды. От пальца почти ничего не осталось. Оставшимися пальцами Джуд все еще сжимал монтировку. Он разжал кисть. Монтировка тяжело ударилась о кафельные плитки.

Мэрибет выкрикивала его имя, но ее голос звучал так далеко, словно она была где-то на улице. Джуд едва слышал ее сквозь звон в ушах. В голове ощущалась опасная легкость, хотелось присесть. Он не стал садиться. Он оперся левой рукой о кухонный прилавок и начал отходить назад, осторожно продвигаясь в направлении гаража.

В кухне резко пахло порохом и горячим металлом. Правую руку Джуд держал пальцами кверху, хотя обрубок указательного пальца кровоточил несильно. Кровь стекала по ладони на предплечье довольно медленно, и это удивило Джуда. Как и то, что боль его не особенно беспокоила.