Битое стекло посыпалось на асфальт. Джуд пришел в себя и увидел, что рядом с «мустангом» стоит не пикап Макдермотта, а вишневый кабриолет Джессики. Пикапа нигде не было. То есть его не было с самого начала. Из руля вывалилось и надулось белое яйцо подушки безопасности. На водительском месте сидела Джессика.

Джуд понимал, что должен чувствовать тревогу, желание действовать, но его одолели сонливость и бездумность. Уши заложило, и он несколько раз сглотнул.

Джуд отлепил себя от дверцы и подумал, все ли в порядке с Мэрибет. Девушка сидела на тротуаре. Причин беспокоиться не было, она осталась цела. Правда, выглядела Мэрибет такой же ошалевшей, каким чувствовал себя Джуд. Она приходила в себя, растерянно мигая в солнечном свете. Ее подбородок пересекла широкая ссадина, волосы растрепались. Джуд снова посмотрел на кабриолет: окно со стороны водителя опущено или разбилось, оттуда торчит обмякшая кисть. Джессики не было видно – должно быть, съехала по креслу вниз.

Кто-то закричал. Похоже на голос ребенка. Это девочка плакала о своей матери.

в правый глаз Джуда вкатилась капля то ли пота, то ли крови. Не думая, он поднял руку, чтобы вытереть ее, и коснулся лба обрубком указательного пальца. Ощущение было такое, будто он приложился к раскаленному грилю. Боль пронзила руку до самой грудины, где распустилась и превратилась во что-то иное в недостаток воздуха, в ледяную щекотку под ребрами; ощущение одновременно и пугающее, и восхитительное.

Мэрибет неуверенно обошла вокруг «мустанга» и, нагнувшись, потянула за ручку дверцы.

Раздался скрежет покореженного металла. Потом она выпрямилась, держа в руках нечто вроде огромного черного саквояжа. Из саквояжа что-то капало.

Нет, это не саквояж. Это Ангус. Сложив водительское кресло, Мэрибет опустила пса на заднее сиденье, потом села в машину сама.

Она завела машину. Джуд развернулся в кресле, желая и боясь увидеть, что с его собакой. Ангус тоже поднял на него глаза – влажные, блестящие, красные от лопнувших сосудов. Он тихо заскулил. Его задние лапы расплющило в лепешку. Из черного меха торчала красная кость.

Джуд перевел взгляд с Ангуса на Мэрибет: на ее исцарапанный подбородок, сжатые в тонкую линию губы. Бинты на обезображенной правой руке девушки промокли насквозь. Вот уж парочка безруких. Если так пойдет и дальше, они не сумеют и обнять друг друга.

– Ты посмотри на нас троих, – обратился он к Мэрибет. – Ну и зрелище.

Он закашлялся. Морозные иголки под ребрами таяли, но очень медленно.

– Я еду в больницу.

– Никакой больницы. Выезжай на трассу.

– Без помощи врачей ты умрешь.

– Я умру, если мы поедем в больницу. И ты тоже, кстати. Там Крэддок легко справится с нами. Пока Ангус жив, у нас есть шанс.

– Да что Ангус…

– Крэддок боится не его. Он боится той собаки, что находится внутри собаки.

– Что? Джуд, я не понимаю тебя.

– Поезжай. Я остановлю кровотечение. Это всего лишь палец. А ты выезжай на трассу. Там сверни на запад.

Джуд поднял правую руку, чтобы замедлить ток крови. Способность думать понемногу возвращалась к нему. Но думать о том, куда ехать, не было никакой необходимости. Осталось только одно место, куда они могли отправиться.

– И что там, черт возьми, на западе? – спросила Мэрибет.

– Луизиана, – сказал он. – Мой дом.

Аптечка первой помощи, что сопровождала их от самого Нью-Йорка, валялась на заднем сиденье.