|
А иначе мне начинало казаться, что вокруг дома кружит темный грузовик. Или что под деревьями стоят маленькие девочки с угольками вместо глаз и следят за мной. Но ему понадобилось уехать – на какую-то конференцию в Остин, кажется. Обычно в такие поездки он брал меня с собой, а на этот раз оставил дома с Джесси. Мама к тому времени уже умерла. Джесси исполнилось восемнадцать, и она была за старшую. И вот, пока отчима не было, я снова стала «плохо спать», как мы это называли. Бессонница всегда была первым признаком начинающегося приступа. Потом я опять увидела девочек с горящими глазами. В понедельник я не смогла пойти в школу, потому что они ждали меня под дубом во дворе. Я боялась даже выйти из дома. Я сказала Джесси. Просила ее позвонить папе и сказать, чтобы он срочно приезжал, потому что мне снова мерещатся всякие ужасы. Она ответила, что устала от моей придури, что у отчима важные дела и я отлично могу подождать его возвращения. Она попыталась уговорить меня пойти в школу, но я отказалась. Я осталась у себя в комнате и смотрела телевизор. Но вскоре они стали говорить со мной с экрана телевизора, эти мертвые девочки. Они говорили, что я тоже мертвая. Что мое место в земле, рядом с ними. Обычно Джесси возвращалась домой часа в два или три. Но в тот день ее долго не было. Время шло, я выглядывала в окно, высматривая сестру, а там стояли проклятые девочки и глядели на меня. Прямо из-за окна, с той стороны стекла. Потом позвонил отчим, и я сказала ему, что мне плохо, что он должен поскорее возвращаться. Он пообещал быстро приехать, но сказал, что дома окажется лишь через несколько часов. Еще он сказал, что боится, как бы я не сделала с собой что-нибудь, и поэтому попросит кого-нибудь посидеть со мной. Потом он позвонил родителям Филипа. Они жили на соседней улице.
– Филип? Так звали твоего парня? Того еврея? – Ага. Фил тут же примчался. Я его не узнала. Я спряталась от него под кроватью и завопила, когда он попытался вытащить меня оттуда. Я спросила, видит ли он мертвых девочек. Я все рассказала ему о них. Вскоре пришла домой Джесси, и Фил тут же исчез. После того случая он не хотел и близко подходить ко мне. А отчим сказал, что не ожидал такого от Филипа. Он якобы думал, что Филип – мой друг. Думал, что ему можно доверять в трудную минуту. – Вот это тебя волнует? Что твой старик расскажет мне, какая ты сумасшедшая, а я буду шокирован и больше не захочу тебя видеть? Флорида, должен признаться: твои проблемы с головой – не новость для меня. Она фыркнула в знак того, что ей смешно, потом сказала: – Он не это расскажет. Я не знаю, что он расскажет. Он просто придумает что-то такое, отчего я стану тебе меньше нравиться. Или перестану нравиться вообще. – Не надо начинать. – Нет. А может, ты действительно позвонишь моей сестре? Она та еще сучка. Мы терпеть друг друга не можем. Она так и не простила меня за то, что в детстве я была очень хорошенькой и получала на Рождество подарков больше, чем она. После смерти мамы ей пришлось взять на себя хозяйство, а я все оставалась ребенком. С двенадцати лет Джесси стирала и готовила на всех, но никто не оценил это по достоинству и не пожалел ее за то, чего она лишилась. Но она вполне способна прислать за мной такси. Она не будет против, если я вернусь домой. У нее появится возможность кем-то командовать. Но когда Джуд позвонил, трубку после третьего звонка снял сам Крэддок. – Чем могу быть полезен? Говорите, не стесняйтесь. Я помогу вам, если это в моих силах. Джуд назвал себя. Сказал, что Анна хотела бы некоторое время пожить дома, представив все так, будто это ее идея. Он не сумел сразу подобрать слова, чтобы описать ее состояние, но его выручил Крэддок. Он спросил: – Как она спит? – Не очень хорошо, – ответил Джуд и с облегчение понял, что этой информации Крэддоку достаточно. |
