Когда они приблизились к границе Флориды, к дурному самочувствию прибавились тревога и нервное ожидание. До Тестамента оставалось около четырех часов. Еще до наступления темноты он увидит ее дом – дом Джесси Прайс, в девичестве Макдермотт, сестры Анны, старшей приемной дочери Крэддока. Джуд не знал, как далеко все зайдет.

Ему уже приходило в голову, что встреча с Джессикой Прайс может закончиться смертью одного из них. Он давно считал, что она заслуживает смерти за то, что совершила, и был готов убить ее. Но только сейчас, когда до встречи оставались считанные часы, эта идея стала чем-то большим, чем умозрительный гнев.

В детстве ему доводилось убивать свиней. Джуд брал слабое или больное животное за задние лапы и вышибал ему мозги о каменный пол сарая. Надо было делать сильный замах и резко опускать руки, и тогда поросячий визг обрывался на середине, а в наступившей тишине повисал отвратительный глухой звук треснувшей кости – с таким звуком разбивается арбуз, сброшенный с большой высоты. Крупных кабанов он стрелял из ружья, представив при этом, что целится в отца.

Джуд принял решение: он сделает все, что потребуется. До сих пор он не знал, что именно потребуется. Теперь же, поразмыслив, он страшился узнать. Он боялся возможных действий почти так же, как боялся того кошмара, что преследовал его. Кошмара, при жизни звавшегося Крэддоком Макдермоттом.

Он думал, что Джорджия дремлет, пока она не заговорила.

– Следующая развилка, – хрипло произнесла она.

Ее бабка. Джуд совсем забыл о ней, забыл, что обещал заехать.

Следуя указаниям Джорджии, он съехал с трассы, свернул налево и двинулся по двухполосному шоссе через убогие пригороды Крикетса, штат Джорджия. Мимо проносились многочисленные стоянки подержанных автомобилей, увешанные тысячами красных, белых и синих флажков, бьющихся на ветру. Поток машин привел их в центр города. Они объехали по краю городскую площадь, поросшуюую травой, миновали суд, ратушу и величественное здание театра из старого кирпича.

Путь к дому Бэмми пролегал через зеленый студенческий городок при небольшом баптистском колледже. Молодые люди с галстуками в треугольных вырезах вязаных свитеров шагали рядом с девушками в плиссированных юбках, с аккуратными блестящими прическами, словно сошедшими с давно забытой рекламы шампуня «Брек». Кое-кто из студентов оборачивался вслед «мустангу», в котором помимо Джуда и Джорджии гордо восседали два здоровых черных пса. От жаркого дыхания Бон и Ангуса заднее стекло совсем запотело. При виде псов одна из девушек испуганно спряталась за спину своего спутника – высокого парня с желтым галстуком-бабочкой. Тот обнял ее за плечи, успокаивая. Джуд не показал им два пальца и следующие несколько кварталов ехал довольный собой, гордясь своей выдержкой. Его самоконтроль крепче железа.

Позади колледжа начиналась улица, по обеим сторонам которой стояли ухоженные дома в викторианском и колониальном стиле. Вывески перед воротами приглашали в юридические конторы и зубные кабинеты. Чем дальше от колледжа, тем меньше становились здания. В них жили люди. Возле лимонного дерева и кадок с желтыми розами Джорджия сказала:

– Сюда.

Женщина, что открыла им дверь, была скорее плотная, чем толстая, с широким темным лицом, шелковистыми усиками и умными молодыми глазами – карими с зелеными искрами. Расставив ноги в стоптанных шлепанцах, она непонимающе посмотрела на Джуда и Джорджию, а Джорджия робко улыбнулась бабушке. Бабушка? Сколько ей лет – шестьдесят, пятьдесят пять? У Джуда слегка закружилась голова, когда он подумал, что «бабушка» может оказаться моложе его… Потом в глазах Бэмми что-то вспыхнуло, словно настроили фокус, и она с воплем развела руки.