С первым я справился легко. Фыркнул в ответ и заметил, что если бы меня могли победить два раззолоченных попугая — грош мне цена. Так и тараканы лапками затопчут!

А вот второй!

Дядюшка был величественен и внушающ. И почему‑то напоминал раззолоченного ярмарочного болвана. Абигейл так сжимала губки, что зубы видно было. Крыска, вот как есть!

— Алекс, как ты мог!

Я похлопал глазками. Очень убедительно. А что я такого мог? Не был, не знал, не убивал!

— Два трупа за утро! Виконт Муэрлат! Маркиз Тирнен! Между прочим, герцог Тирнен — троюродный брат ее величества!

Нет, ну совсем обнаглела крыска! Уже и троюродных в герцоги протащила!

Список мне! Список! И палачей!

Защищаться и оправдываться я не стал. Вместо этого…

— А я думал, что родственники королевы не станут говорить такое про своего короля? У нас за такое вообще бы в морду дали без благородства!

Провинциальная невинность и здоровое негодование!

Рудольф словно на стенку налетел.

— за такое — что?!

— Дядюшка, при тетушке… неловко…

Румянец у меня на щеках был очень убедительным. А что от злоехидства — так докажите!

— Ничего, я полагаю, урона моей чести не будет, — оскалилась крыска.

Я пожал плечами, мол как хотите, а потом выдал дядюшке на ухо громким шепотом:

— Дядюшка, они говорили, что прелестям королевы вы предпочитаете прелести… юных мальчиков!

Да здравствуют демоны и полудемоны — лучшие актеры мира!

Рудольф покраснел. Побледнел. Побагровел. Поперхнулся. Закашлялся. И разразился таким потоком брани, что моя фразочка тут просто не играла. Еще бы! Такие подозрения на первого рыцаря страны!

Да такое не просто кровью смывается! Более позорного порока и не придумать! Холопы Светлого таких наравне с еретиками жгут!

Абигейл повторяла его расцветки, я благородно негодовал. Потом Рудольф успокоился и я продолжил.

— Вот когда они начали, я специально уточнил у них, не ошиблись ли они, а потом вызвал обоих на дуэль! Я не хотел убивать, но маркиз Тирнен пытался задеть меня отравленным перстнем.

— Отравленным перстнем?

— Мы его нашли в присутствии секундантов. Полагаю, никто не будет отрицать, если вы расспросите…

— обязательно расспрошу. Кто там…

— Виконт Моринар. Барон Лиррио и маркиз Леклер.

— а твой кто?

— Моим секундантом вызвался быть виконт Моринар. Дядюшка, мне жаль, что так получилось, но такие намеки…

— я не вижу на твоем лице раскаяния за то, что ты оборвал эти две юные жизни, — тетушка почти шипела. — Юный Тирнен был единственным наследником своего отца…

— Ваше величество, так он все равно хотел убить себя! — вознегодовал я. — Вы же понимаете, что настоящий рыцарь и благородный человек может выпить яд только самостоятельно, он никогда не станет травить других! Тем более — кого ему травить‑то в королевском дворце! — Абигейл закашлялась. Рудольф явно принялся прикидывать — кого тут можно отравить и список был большим. — Так что его родителям лучше, что сын погиб на дуэли. Ведь самоубийство… грех‑то какой! Не простит Светлый!

Крыть было нечем. Крыска вильнула хвостом.

— А виконт Муэрлат!

— Ваше величество… неужели я должен был оставить без последствий такие слова в королевский адрес!? И к тому же не я потребовал дуэль до смерти!

— я расспрошу секундантов, — вмешался Рудольф. Дернул сонетку и кивнул лакею. — Приведите ко мне барона Лиррио и маркиз Леклера.