— да, дядюшка. Тетушка, мое почтение…

Я склонился перед Абигейл и удрал. И только в своих покоях, перед Томом, позволил себе ехидно рассмеяться, вспоминая выражение лица тетки.

Крыска поняла, что ее загнали в угол. А подкопаться‑то не к чему!

— а чего нам ждать теперь? — уточнил Том.

— Чего и раньше. Гадостей. И побольше, побольше. А еще — воскресного обеда у Моринаров.

Следующие три дня прошли спокойно. Я познакомил Тома с Рене — и парни вроде как приняли друг друга, хотя со стороны и напоминали двух здоровущих кошаков. Приглядывались, принюхивались…

Потом вроде ка спелись — и потащили меня гулять.

В Храм.

Не верите?

А куда еще могут пойти трое здоровых молодых парней, чтобы приобщиться к столичной жизни?

Только туда!

Но судьба была жестока к нашему благочестию. По дороге нам попался бордель 'У госпожи Элизы'. И Рене любезно пригласил нас ознакомиться с городской достопримечательностью.

Знакомиться было с чем.

Так получилось, именно эта сторона моего воспитания была скорее теоретической. Пока я пребывал в своем истинном виде — сами понимаете, какие уж тут отношения? Мало кто из женщин находит привлекательными хвост и чешую.

А когда я научился превращаться — было уже поздно. Письмо пришло от Рудольфа…

Оставалось только добирать жизненный опыт по ходу дела.

Хотя теорию я знал. Главное соблюдать несколько правил.

Не влюбляться в кого попало — список 'попалов' прилагается, как то: проститутки, в том числе и великосветские, избыточно верующие девушки, лгуньи, лицемерки, охотницы за титулованными мужьями и проч. Не подцепить дурную болезнь — список болезней и их признаков прилагается. А то так порадуешься… недолго.

Не доверяться женщине без крайней необходимости, когда от этого доверия будет зависеть моя жизнь или жизнь моих родных. История Анри да послужит мне примером.

Никогда не недооценивать женский ум — Марта, мама, Кассандра… ведь далеко не дуры, просто не показывают этого, чтобы не ущемлять хрупкое мужское самомнение.

Если соблюдать эти правила — можно выкрутиться из любой ситуации, не оставив хвост в мышеловке, что для меня особенно актуально…

Тому было проще.

Он успехом у девушек пользовался всегда, я даже ему иногда завидовал… раза два? Или три?

А, неважно. Все равно таких приятелей еще поискать!

В борделе было шумно, накурено и многолюдно. А еще позолотно и зеркально. И… было очень много женской плоти. Девушки ходили чуть ли не обнаженные, только кое — где прикрытые сверху полупрозрачными лоскутками и бусами — и снизу — в длинных прозрачных юбках с такими разрезами, что я даже засомневался. Может, их просто тканью обернули?

Разумеется, белье, как часть костюма, не предусматривалось.

И конечно, навстречу нам вышла сама хозяйка. Госпожа Элиза — дебелая матрона за пятьдесят, с туповатым выражением раскрашенного лица. Наверняка, маска. Чтобы из проституток подняться до владелицы борделя — надо обладать незаурядным умом. Это и скользит в острых взглядах, в быстром, совсем не равнодушном движении бровей, в тихом голосе. Которым она отдает команды служанкам.

Вот нас приветствовали уже совсем иначе.

— Виконт…

— Госпожа Элиза, рад вас видеть.

Рене был сама учтивость. Склонился над ручкой мадам — и я едва удержался от смеха. С таким же выражением наглец склонялся над ручкой принцессы. Да и самой Абигейли…

— Виконт! Я уж думала, что вы нас совсем забыли! А Луиза глаза выплакала…

— Забыть ваш дом, госпожа? Никогда!

— А что с вами за милые юноши?

— Госпожа Элиза, позвольте представить вам… Александр Леонард Раденор.