Есть такое слово — брезгливость.

Вы же не будете расчесываться гребнем, которым до вас пятьсот человек расчесывались?

А это — интимнее гребня. Ну и?

Я не ханжа. Я просто избыточно брезглив. Так‑то…

Рене принял этот ответ и подсовывать мне девушек прекратил. Что и требовалось.

Намного больше мне понравился воскресный обед у Моринаров.

Граф Моринар принял меня, как родного. И в этом было очень мало от придворной надуманной сердечности, когда говоришь одно, а думаешь совсем другое. Нет, ему действительно нравился мой дед, при нем семейство Моринаров было в почете, и Анри Луис Моринар вовсе не видел ничего плохого в возвращении роду былого влияния. И побольше, побольше…

Все же, он не пресмыкался передо мной и не лебезил, а просто отнесся, как к другу его сына. Рассказал несколько интересных историй, дал парочку полезных советов, пригласил приходить в любое время…

Намного теплее к нам с Томми отнеслась жена Анри — симпатичная полноватая блондинка лет сорока. Она почему‑то решила, что я — несчастный сиротка, лишенный женской ласки и принялась меня усиленно подкармливать и опекать. И с чего она взяла, что я такой?

Видела бы это Марта — точно бы убила. Ее деточку сиротой считают?!

Да не бывать такому!

Но я старался не афишировать свое детство. Рассказывал, что из‑за ломких костей провел много времени, не выходя из комнаты, что люблю читать…

Религиозность?

Да, разумеется! Верую! Даже два раза верую! Я же жив — разве это не чудо?

Моринары переглянулись и дружно согласились. Да, такое чудо под силу только Светлому Святому, никак иначе.

Какие у меня планы?

Не знаю. Жить.

Возможно, сделать карьеру в гвардии, почему нет? Болезнь?

Ну… сейчас она мне не слишком мешает, так что надо наслаждаться жизнью, пока не случилось рецидива.

Невеста?

Нет, пока не обзавелся. Зачем подставлять под удар какую‑то девушку? Ей же дядюшкина семья жизни не даст.

Графиня со мной полностью согласилась, а вот виконтесса таки вытребовала у меня обещание потанцевать с ней на балу.

Я согласился. Девочка (а иначе я ее воспринимать не мог) оказалась премиленькая. Знал бы я, чем это обернется!

Бал шел нормально.

Рудольф блистал обаянием, Абигейл бриллиантами, ее дочка — также, зять размеренно напивался — и я его понимал. Я бы столько и не выпил, наверное. Андрэ был вполне галантен… только вот мне все время спину сверлил чей‑то злобный взгляд.

Я протанцевал с Лили Моринар два положенных танца — и вежливо удалился из круга танцующих, а девушка осталась наслаждаться своей возросшей популярностью. Действительно, для Двора я пока был чем‑то новеньким, забавной зверюшкой….

Потом пришлось отбиваться от толстой дамы, которая вознамерилась вручить мне на выгул свою дороднуюю дочурку, потом я выпил вместе с Рене, прогулялся по залу, но от духоты ощутил, что опять теряю контроль над собой. Ну да.

Скоплление народа, алкоголь, легкое раздражение — все один к одному. Пришлось направиться в сад, но там мне покоя не было. Спасибо демонскому обонянию и сллуху — я умудрился за пять минут наткнуться на двенадцать парочек. Воистину, двор его величества Рудольфа, отличился своим благонравием. Не то, чтобы я сильно против, пусть бы размножались, но простите, в саду хочется иногда и соловьев послушать, а не только стоны и вздохи из‑под каждого третьего куста.

Пришлось вернуться в замок и направиться куда‑нибудь на балкон.