На третий день после свидания с Гильомом рыцарь очутился наконец в диких ущельях Валлиса.

   Остановившись в тесном проходе, над которым с обеих сторон повисли серые, угрюмые скалы, сир де-Гравиль позвал свою прислугу, надел кольчугу и сел на боевого коня.

   – Ты напрасно облекся в кольчугу, – заметил саксонец, – надевать здесь тяжелое оружие – это значит утомлять себя по пустякам. Я довольно знаком с этой страной и предупреждаю, что тебе скоро придется даже бросить коня и идти пешком.

   – Знай, приятель, – возразил де-Гравиль, – что я пришел сюда не для того, чтобы учиться военному искусству с азбуки… Знай также, что норманнский рыцарь скорее простится с жизнью, чем с добрым конем.

   – Вы, заморцы-французы, охотники похвастать и пускать громкие слова. Предупреждаю тебя, что ты можешь наговорить их еще с три короба, потому что мы идем по следам Гарольда, а он не оставит врага за спиной: ты здесь так же безопасен, как в храме Ведена.

   – О вежливых твоих шутках – ни слова, – сказал де-Гравиль, – но прошу тебя не называть меня французом. Я приписываю это не твоему желанию обидеть меня, а только твоему незнанию приличий и воинской вежливости. Хотя мать моя была француженка… знай, что норманн презирает француза почти так же, как и жида.

   – Прошу прощения! Я полагал, что все заморцы родня между собой, одной крови и одного племени.

   – Авось придет день, когда ты это узнаешь лучше… Иди же вперед, Сексвольф.

   Узкий проход, расширяясь мало-помалу, вывел на пространную, дикую площадку, на которой не было даже травинки. Сексвольф, поравнявшись с рыцарем, указал ему камень, на котором было написано: «Hie victor fuit Haroldus» («Здесь победил Гарольд»).

   – Никакой валлон не решится показаться в виду этого камня, – заметил Сексвольф.

   – Простой, классический памятник, а много говорит, – сказал норманн с удовольствием. – Мне приятно видеть, что твой граф знает по-латыни.

   – Кто тебе сказал, что он знает этот язык? – спросил осторожный саксонец, опасаясь, что сведение, радовавшее сколько-нибудь норманна, не могло быть благоприятноГарольду. – Поезжай с Богом на своем коне, пока дорога позволяет, – добавил он насмешливо.

   На границе карнавонской области отряд остановился в деревушке, обведенной недавно вырытым окопом и рогаткой. Внутри рогатки было множество ратников, из которыходни сидели на земле, другие играли в кости, или пили; по одежде их, кожаным платьям и по знамени с изображением тигровых голов герб Гарольда – легко можно было догадаться, что это саксонцы.

   – Здесь мы узнаем, что граф намерен делать, – сказал Сексвольф. Здесь конец моего похода, как я полагаю.

   – Стало быть, это главная квартира графа?.. Ни замка, хоть бы деревянного… ни стен, только ров рогатки? – спросил рыцарь с удивлением.

   – Норманн, здесь и крепкий замок, хотя ты его не можешь видеть, и стены: замок этот – имя Гарольда, а стены – груды тел, лежащие по всем окрестным долинам.