– Он умер спокойно и с надеждой, – произнес норманн, взглянув с участием на взволнованное лицо Гарольда.

   Граф склонил голову и ворочал ящичек с письмом во все стороны, не решаясь открыть его. Де-Гравиль, тронутый нелицемерной печалью графа, поднялся со своего места и вышел тихо за дверь, за которой ожидал его служитель, приведший его к Гарольду.

   Гарольд не пытался удержать его, но последовал за ним до порога и приказал служителю оказать гостю полное гостеприимство.

   – Завтра поутру мы снова увидимся, сир де-Гравиль, – сказал он. Вижу, что мне нечего извиняться перед тобой за то, что я теперь сильно взволнован и не могу продолжать приятную беседу.

   «Благородная личность! – подумал рыцарь, спускаясь с лестницы. – Но как ему не быть благородным, когда мать его чуть ли не норманнка!..» Приятель, – обратился он к сопровождавшему его служителю, – я удовольствуюсь всякой пищей, исключая только козье мясо и мед.

   – Будь спокоен, – ответил служитель. – Тостиг прислал нам два корабля с провиантом, которым не побрезговал бы сам правитель лондонский. Надо тебе заметить, что граф Тостиг знаток в этих вещах.

   – В таком случае засвидетельствуй мое почтение графу Тостигу, петому что я очень люблю полакомиться хорошим кусочком, – сказал шутливо рыцарь.

   Глава II

   После ухода де-Гровиля Гарольд запер дверь и вынул из ящика письмо Свена.

   Вот что писал умирающий:

   «Когда ты получишь это письмо, Гарольд, то твоего брата уже не будет в живых.

   Я долго страдал; говорят, что я этим искупил все свои грехи… дай Бог, чтобы это было верно!.. скажи это моему дорогому отцу, если он еще жив: эта мысль утешит его; скажи это и матеря и Гакону… Снова поручаю тебе, Гарольд, своего сына: будь ты ему вторым отцом! Надеюсь, что моя смерть освободит его, даст ему возможность вернуться на родину Не допусти, во всяком случае, чтобы он вырос при дворе врага нашего; старайся, чтобы он вступил на английскую почву в пору юности и душевной непорочности… Когда до тебя дойдет это письмо, ты, вероятно, будешь стоять уже выше нашего отца. Он беспрерывным трудом добился славы, получил ее в награду за терпение и настойчивость; ты же родился вместе со славой и тебе нечего трудиться для достижения ее… Защити моего сына своим могуществом и выведи его твердой рукой из заточения, в котором он теперь находится. Не надо ему ни княжеств, ни графств, не делай его равным себе… я только прошу, чтобы ты освободил его; чтобы вернул его в Англию!.. Надеясь на тебя, Гарольд, я умираю!»

   Письмо выскользнуло из рук графа.

   – Кончилась эта жизнь, походившая на короткий, но тяжелый сон! проговорил он грустно. – И как же гордился отец этим Свеном, который в спокойные минуты был так кроток, а во время гнева так беспощаден. Мать учила его датским песням, а Хильда убаюкивала его сказками и рассказами о героях севера.