Глава VI

   Гарольд расстался с Юдифью, так и не сказав ей ничего о своем намерении и решившись уведомить ее ой отъезде только через Гурта. Следующий день был почти весь посвящен им приготовлениям к отъезду.

   Вечером он обещал Гурту дать ему на другое утро ответ, кому из них должно уехать в Руан. Брат, однако, не переставал упрашивать его остаться, и это, вместе со словами Юдифи, так повлияло на впечатлительного Гарольда, что он наполовину уже решил отказаться от поездки.

   Наступила тихая, безлунная, но звездная ночь. По небу бродили серые облака, как бы желавшие помрачить сияние звезд.

   Мортвирта стояла на холме, среди круга камней, перед огнем, зажженным ею у подножия кургана. На земле стоял сосуд с водой, набранной из римского фонтана. Яркое пламя придавало поверхности воды красный или, вернее сказать, кровавый цвет. Кругом воды и огня был проведен круг, составленный из кусочков коры, вырезанных в виде острия стрел. Их было девять, и на каждом из них были какие-то кабалистические знаки. В правой руке Мортвирта держала посох. Ноги ее были босы, а талия стянута поясом, на котором тоже были изображены священные буквы. К нему была прикреплена сумочка из медвежьей шкуры, украшенная серебряными пластинками.

   Когда Гарольд пришел, лицо Хильды имело дикое и мрачное выражение. Она как будто не замечала присутствия графа, а пристально смотрела в огонь. Потом, как будто побуждаемая невидимыми руками, она задвигалась вокруг очарованного круга и запела тихим, глухим голосом следующую песнь:У священного ручья УрдыСидят девушки НорныИ водой его ежедневноОсвежают ясень жизни[18].Серна щиплет листочки,А змея гложет корень;Но зоркий орелСтережет плоды дерева.Капли вод из ручьяЯ на гроб твой пролью,Я зову тебя рунами,Пламенем жизнь даю.Славный сонм наших праотцовИз могил возвестиТы всю правду пророчиц,Вождю путь укажи.

   Во время этой песни Хильда брызгала могилу водой и кидала кусочки коры в огонь. Из склепа начало вырываться яркое сияние, посреди которого мало-помалу выдвигалась тень громадных размеров. Как Гарольд, внимательно наблюдавший за всем происходившим, ни напрягал зрение – он не в состоянии был решить: видит ли он перед собой настоящее привидение или только какой-то сгустившийся туман.

   Между тем Хильда снова начала петь:О великий мертвец,Кому саваном служитБлеск геройских дел,Ты прими мой привет!Как Один, во дни минувшиеМрак гробов вопрошалИ от праха Мамира[19]Научения ждал,Так и гордый потомокЕго ждет от могил,Чтобы дух его праотцовЕго путь осветил.

   Огонь сильно затрещал, и из пламени полетели к ногам волшебные кусочки коры, знаки и буквы, которые теперь все были обведены блестящими искрами. Хильда подняла и жадно осмотрела их. Потом она испустила такой ужасный крик, что Гарольд невольно задрожал всем телом, и опять запела:Ты не воин, сошедшийВ лоно хладной земли;Я дрожу пред тобой,Посол высшей судьбы.Мощный сын исполина,Грозный вождь адских сил,Ты сковал мне уста,Силу чар сокрушил![20]

   Хильда страшно скорчилась, голос ее превратился в хрипение, а изо рта показалась пена, но она продолжала:Монагарм[21],сын колдуньи,В Ямвиде царствуешь ты;И на гибель несчастнымТкешь нить зол и нить бед.Когда в час роковойСудно мчится на мель,Тогда гады толпойИз болота ползут.И на месте, где тыВ сне являлся девице,Стоишь гордо, но крыльяРаспусти и лети поскорей.