– Но кто же может спасти Англию от когтей норманнского герцога, который уж давно поглядывает на нее оком кровожадного тигра? – спросил внезапно Гакон. – Кто же может это, если не Этелинг?

   – Ах, да! Кто в силах сделать это? – повторил Альред со вздохом.

   – Кто?! – воскликнули таны в один голос. – Да кто же, если не мудрейший, храбрейший, достойнейший из нас всех?.. Выступи вперед, граф Гарольд, мы признаем тебя за своего владыку!

   Таны вышли из дворца, не дождавшись ответа изумленного графа.

   Глава V

   Вокруг Нортемптона были расположены войска Мор-кара – корень населения Нортумбрии.

   В лагере раздался вдруг крик «К оружию!», который побудил молодого графа Моркара выскочить из своей палатки, чтобы узнать причину тревоги.

   – Вы с ума сошли, – сказал он воинам, – если вы в этом направлении высматриваете неприятеля: ведь вы смотрите в сторону Мерции, а оттуда может явится только мойбрат Эдвинс подкреплением для нас.

   Слова Моркара были переданы всем ратникам, которые вследствие радостной вести громко заликовали.

   Когда исчезло пыльное облако, окутывавшее приближающихся, можно было заметить, как от отряда отделились два всадника и галопом поскакали вперед. За ним погнались еще двое: один с знаменем Мерции, другой – с североваллийским. Голова одного из ехавших впереди была непокрыта и нортумбрийцы при первом же взгляде узнали в нем Эдвина ласкового, брата Моркара. Последний побежал ему навстречу, и братья обнялись при радостных восклицаниях обеих армий.

   – Представляю тебе, дорогой Моркар, нашего брата Карадока, сына Гриффита отважного, – сказал Эдвин, указывая на своего спутника.

   Моркар протянул Карадоку руку и поцеловал его в лоб. Карадок был еще очень молод, но уже успел отличиться опустошением саксонских границ. Кроме того он предал огню даже одно из укреплений Гарольда.

   Между тем с другой стороны надвигалось другое войско. Лучи солнца преломлялись о блестящие щиты его, так что глазам было больно смотреть на них, послышались звуки труб и литавров… Мятежники с напряженным вниманием смотрели на приближающееся огненное море, пока не рассмотрели двух знамен, которые, где они ни показывались, предвещали везде победу: одно из них принадлежало королю Эдуарду, а другое – Гарольду. Тогда вожди удалились на высоты и начали совещаться. Молодые графы должны были соглашаться с мнением выбравших их старых вождей, которые решили послать к Гарольду переговорщиков с предложением мира.

   – Граф, – сказал Гамель Бьерн, глава восстания, – человек справедливый, который скорее пожертвовал бы своей собственной жизнью, чем кровью англичан: он поступит по справедливости.

   – Неужели же ты думаешь, что он пойдет против брата? – воскликнул Эдвин.

   Ну да, и против брата, как только мы объясним ему суть дела, – ответил Гамель Бьерн невозмутимо.

   Товарищи его подтвердили его слова наклоном головы. Глаза Карадока метали искры, но он молчал, играл золотым обручем.