Два перстенька на моей руке, да каких!

— Надо же! Удивил! Слышал я про твой успех на турнире. Неужто за это награды и титулы раздают?

— Нет. За другое дали. В основном за пьесы для Императорского театра.

— Тьфу ты. Нашёл, чем гордиться, — искренне расстроился старик.

— Как посмотреть. Мне сам Император сказал, что соседним странам мы прилично нос утёрли, — добавил я долю фантазии в свои рассуждения, — Теперь пусть попробуют сказать, что Империя Конти — страна варваров. Там столько послов на премьере было, и все стоя аплодировали.

— Так. А зачем ты сюда портрет притащил?

— Копию надо будет снять, — не стал я раскрывать истинную цель, как и было договорено с герцогом.

— Тю… Ты ещё и художник?

— А то!

— Ну-ка, нарисуй мне что-нибудь, — ехидно ухмыльнулся Лайзинг и довольно шустро притащил мне бумагу и карандаш.

Шаржи у меня всегда выходили хорошо. Тем более, тут попался такой колоритный типаж. Так что минут через десять комендант мог на себя полюбоваться.

— А почему у меня рюмка в руке нарисована?

— Это вы неправильно сказали, уважаемый. Это я должен был спросить, а почему у вас в руке её до сих пор нет? — вытащил я первую бутылку из мешка.

Короче, меня опять обманули…

Я-то думал, что мне придётся звать парней и тащить откуда-то здоровенный и тяжёлый ящик, но нет. Когда мы прошли в нужную комнату, то Лайзинг повозился с панелями на стене и перед нами открылась внушительная дверца целого шкафа.

— Зарядишь вон тот накопитель, а потом сюда капнешь капельку крови, и никто, кроме тебя эту дверь не откроет, — выдал он мне вполне внятную инструкцию по пользованию, ещё раз перед этим показав, куда и в какой последовательности надо нажимать.

— А если мне ещё для одного человека доступ потребуется?

— Тогда при открытой дверце пусть и он добавить свою кровь.

— Понял. А покажете, где Зимний Сад находится?

— Там сейчас уборка идёт. Позже посмотришь, — дал мне ясно понять комендант, что купленная мной степень его благосклонности на этом закончилась.

Ну и ладно. По крайней мере я узнал, что Зимний Сад всё-таки существует.

В запасе у меня есть пара часов свободного времени, и его нужно использовать максимально эффективно. А что в таких случаях делает грамотный руководитель? Правильно! Он заставляет других работать себе на пользу, пока сам отдыхает.

Короче, я пошёл искать Элину. Чем раньше она приступит к написанию живого портрета, тем лучше для всех, и мне спокойней.

Да, чего уж скрывать-то теперь… Это была моя инициатива, как только у нас зашёл разговор о подарке Императору. Я сам напомнил герцогу, каким удачным у предыдущего государя вышло его правление, и высказал мысль, что ходят слухи про живой портрет его отца в роли советника. Что характерно, герцог мои слова не опроверг и потребовал продолжать. А мне что — я взял и продолжил. Сказал, что у меня есть свой человек с таким Навыком. Больше того, одна из его работ висит у меня в кабинете, и возможно это помогает всем моим удачным начинаниям.

Нет. Этого я не утверждал, а всего лишь предположил. Так что, если у герцога где и был артефакт Правды, то он не должен был мигнуть красным.

Короче, напустил тумана, как смог. В итоге заработал себе кучу головняка, но если всё срастётся, то мои усилия сторицей окупятся.

* * *

В фойе женской общаги всегда людно, чему я уже не удивляюсь. Вот и сейчас, чуть ли не полторы дюжины девушек, курлычут, разбившись на стайки, о чём-то своём, чисто девичьем. Завидую им. О чём можно столько говорить⁈ Это же талантище какой нужен! Мне ли, пробующему писать пьесы и книги, не знать, как порой тяжело слова даются, а тут — чистый фонтан нескончаемых диалогов!

— Солнышко моё, — поймал я за руку одну из девчонок, которая надумала сбегать наверх, — Будь добра.