– Пожалуй, на сегодня хватит, – сказала она, без всякой необходимости поправляя одеяло вокруг сладко посапывавшей во сне Бригит. – Завтра я снова сделаю малышке массаж. Пойду попрошу Лили приготовить утром отвар из трав.

Она поднялась и хотела направиться к двери, но Дайрмид остановил ее, взяв за руку.

– Спасибо вам за заботу, Микаэла, – с искренней благодарностью сказал он. – Я уверен, что вы поможете моей девочке.

Микаэла глянула на Бригит, которая под тяжелым одеялом казалась совсем крошечной и беззащитной, и тяжело вздохнула:

– Жаль, что я не могу совершить чудо исцеления, которое вы ей пообещали…

Дайрмид тоже поднялся и положил руки ей на плечи. Даже сквозь одежду Микаэла почувствовала, какие они горячие. По ее телу пробежала сладостная дрожь; молодая женщина подняла взгляд на лэрда – теплый отсвет камина смягчил черты его сурового лица, сделав еще красивее. Дайрмид наклонился к ней, и она близко-близко увидела его ясные и блестящие, как горный хрусталь, глаза.

– В вас больше волшебства, чем вы думаете, – шепнул он.

Микаэле снова вспомнился короткий поцелуй на берегу пруда. Внезапно ей так сильно захотелось вновь прикоснуться к губам Дайрмида, что она испугалась – еще немного, и справиться с этим желанием не удастся. От ужаса у нее задрожали колени, бешено застучало сердце – казалось, в тишине отчетливо слышен его стук.

Никогда прежде Микаэлу так не тянуло к мужчине. Ее тело как будто обрело собственную волю и, перестав подчиняться разуму, жаждало соприкоснуться, слиться воедино с телом Дайрмида, и эта потребность с каждым мгновением росла. Микаэле так хотелось тепла, которое бы отогрело ее замерзшую душу…

Глубоко вздохнув, молодая женщина напомнила себе, что Дайрмид женат; к тому же несчастный брак, по-видимому, надолго отвратил его от женщин. На ее долю тоже выпало одиночество, от которого не избавили даже несколько лет супружества, но она не будет вести себя как распутница! Наверное, сам Дайрмид осудил бы ее за это, не говоря уж об угрызениях собственной совести.

– Спокойной ночи, Дайрмид, – сказала она, отстраняясь.

– Микейла… – едва слышно проговорил он, и молодая женщина заколебалась.

Его голос был так волнующе-прекрасен, к тому же он так чудесно произносил ее имя на гэльский лад! Но пора было уходить – иначе придется горько пожалеть о своей слабости. Отвернувшись, Микаэла решительно направилась к двери и вышла в холодный темный коридор. В это мгновение что-то слегка толкнуло ее в грудь – как будто между их с Дайрмидом сердцами протянулась тонкая серебряная ниточка, которая дернулась и стала натягиваться, когда Микаэла покинула лэрда. Она явственно представила себе эту картину, и ей вдруг показалось, что ниточка уже давно соединяет ее с Дайрмидом – с того самого дня, когда она опустилась рядом с ним на колени на поле боя в Гэллоуэе. Теперь эта ниточка крепко-накрепко привязывала ее к даншенскому лэрду, и Микаэла не знала, как от нее освободиться…

11

– Да он вдребезги пьян! – нахмурилась Микаэла, разглядывая Ангуса, по лицу которого блуждала бессмысленная улыбка. – И часто он напивается?

– Да нет, не особенно, – ответил Дайрмид, озадаченно почесывая подбородок. – Честно говоря, я еще никогда не видел его в таком состоянии. С чего он вдруг напился, ума не приложу!

Дайрмид и в самом деле ничего не мог понять. Когда его разбудил среди ночи неистовый стук в дверь, он сначала даже не хотел вставать с постели, спросонок приняв его за шум бушевавшего за окном ненастья.